Предпоследний пост о курсе Animals in Society, рассказ о котором, кажется, слегка затянулся.
На третьей встрече Анн-Софи Лёнгрен (Ann-Sofie Lönngren) рассказала об основных понятиях в области Literary Animal Studies* и поделилась своими размышлениями о том, как читать тексты, в которых фигурируют нечеловеческие животные. На встрече мы разбирали три разных текста. Но в этом посте я расскажу о методологической статье Metaphor, Metonymy, More-Than-Anthropocentric. The Animal That Therefore I Read (and Follow).
В этом тексте Лёнгрен выделяет несколько подходов к чтению и интерпретации литературных животных:
Самый распространённый способ репрезентации животных в литературе — метафорический. Он основан на том, что животное служит аллегорией человеческих страхов, желаний, чувств, пороков и представлений. Такой подход уходит корнями в традицию глубинной интерпретации, где текст воспринимается как загадка, а "истинный смысл" зарыт в глубине, и нам нужно его отыскать. В рамках этой парадигмы животное рассматривается как символ чего-то человеческого, требующий расшифровки. Эта традиция получила название симптоматической. Однако она вызывает критику: такой способ чтения может воспроизводить властные структуры, исключая неканоничные опыты и перспективы и закрепляя антропоцентрический взгляд, в котором животное — лишь инструмент, а не субъект. Его телесность, голос и автономия исчезают за символической функцией. Это чтение исключает саму возможность представить животное как обладающее собственной значимостью вне человеческой культуры.
Противоположностью симптоматической традиции является поверхностное чтение, при котором животное не служит инструментом человеческого означивания, а присутствует в тексте само по себе — на поверхности, с которой можно взаимодействовать напрямую, не ища скрытых смыслов. Такое прочтение строится на метонимии — соприсутствии, телесной близости, соположенности человеческого и нечеловеческого, на возможности видеть животное в тексте как реальное животное, а не как человеческую аллегорию. В этом подходе животное не говорит о человеке — оно говорит за себя, участвуя в нарративе как живое воплощённое существо. Такой подход позволяет воспринимать животное как активного агента и полноправную часть мира. Это этически более бережный способ интерпретации, поскольку он допускает, что животное существует не для нас, а рядом с нами.
Однако и метафора, и метонимия не исчерпывают всей сложности образа животного в литературе, поскольку граница между вымышленным и реальным всегда размыта. Каждый литературный волк отсылает к реальному волку, но и наше восприятие реального волка уже сформировано культурой, текстами, символами. Поэтому Лёнгрен предлагает третий путь — следование за животными, вдохновлённый идеями Жака Деррида. Животное оставляет в тексте следы, и наша задача — внимательно идти по ним. Следовать — значит отказаться от попытки подчинить текст своей интерпретации, отказаться от роли властного читателя, и позволить самому животному вести нас по тексту: довериться ему, наблюдать за ним и соучаствовать в его жизни. Вместо того чтобы навязывать тексту заранее заданные смыслы, мы вступаем в процесс сотворчества. Лёнгрен называет этот подход more-than-anthropocentric. В нём животное — полноправный агент коммуникации с собственным ритмом, чувствительностью и логикой присутствия, которые невозможно полностью расшифровать или подчинить языку. Этот путь нелинейный, аффективный и многослойный с молчаниями, парадоксами и неожиданными поворотами: он требует эмпатического участия и готовности соприкоснуться с нечеловеческой формой опыта. Это способ выйти из замкнутого круга антропоцентризма и создать новые формы знания и чувственности, где литература становится контактной зоной между видами.
* Literary Animal Studies — междисциплинарное направление исследований, изучающее способы репрезентации животных в литературе и анализирующее их культурные, философские и этические значения. Оно фокусируется на том, как литературные образы животных отражают и формируют человеческие представления о животных и отношение к ним.
На третьей встрече Анн-Софи Лёнгрен (Ann-Sofie Lönngren) рассказала об основных понятиях в области Literary Animal Studies* и поделилась своими размышлениями о том, как читать тексты, в которых фигурируют нечеловеческие животные. На встрече мы разбирали три разных текста. Но в этом посте я расскажу о методологической статье Metaphor, Metonymy, More-Than-Anthropocentric. The Animal That Therefore I Read (and Follow).
В этом тексте Лёнгрен выделяет несколько подходов к чтению и интерпретации литературных животных:
Самый распространённый способ репрезентации животных в литературе — метафорический. Он основан на том, что животное служит аллегорией человеческих страхов, желаний, чувств, пороков и представлений. Такой подход уходит корнями в традицию глубинной интерпретации, где текст воспринимается как загадка, а "истинный смысл" зарыт в глубине, и нам нужно его отыскать. В рамках этой парадигмы животное рассматривается как символ чего-то человеческого, требующий расшифровки. Эта традиция получила название симптоматической. Однако она вызывает критику: такой способ чтения может воспроизводить властные структуры, исключая неканоничные опыты и перспективы и закрепляя антропоцентрический взгляд, в котором животное — лишь инструмент, а не субъект. Его телесность, голос и автономия исчезают за символической функцией. Это чтение исключает саму возможность представить животное как обладающее собственной значимостью вне человеческой культуры.
Противоположностью симптоматической традиции является поверхностное чтение, при котором животное не служит инструментом человеческого означивания, а присутствует в тексте само по себе — на поверхности, с которой можно взаимодействовать напрямую, не ища скрытых смыслов. Такое прочтение строится на метонимии — соприсутствии, телесной близости, соположенности человеческого и нечеловеческого, на возможности видеть животное в тексте как реальное животное, а не как человеческую аллегорию. В этом подходе животное не говорит о человеке — оно говорит за себя, участвуя в нарративе как живое воплощённое существо. Такой подход позволяет воспринимать животное как активного агента и полноправную часть мира. Это этически более бережный способ интерпретации, поскольку он допускает, что животное существует не для нас, а рядом с нами.
Однако и метафора, и метонимия не исчерпывают всей сложности образа животного в литературе, поскольку граница между вымышленным и реальным всегда размыта. Каждый литературный волк отсылает к реальному волку, но и наше восприятие реального волка уже сформировано культурой, текстами, символами. Поэтому Лёнгрен предлагает третий путь — следование за животными, вдохновлённый идеями Жака Деррида. Животное оставляет в тексте следы, и наша задача — внимательно идти по ним. Следовать — значит отказаться от попытки подчинить текст своей интерпретации, отказаться от роли властного читателя, и позволить самому животному вести нас по тексту: довериться ему, наблюдать за ним и соучаствовать в его жизни. Вместо того чтобы навязывать тексту заранее заданные смыслы, мы вступаем в процесс сотворчества. Лёнгрен называет этот подход more-than-anthropocentric. В нём животное — полноправный агент коммуникации с собственным ритмом, чувствительностью и логикой присутствия, которые невозможно полностью расшифровать или подчинить языку. Этот путь нелинейный, аффективный и многослойный с молчаниями, парадоксами и неожиданными поворотами: он требует эмпатического участия и готовности соприкоснуться с нечеловеческой формой опыта. Это способ выйти из замкнутого круга антропоцентризма и создать новые формы знания и чувственности, где литература становится контактной зоной между видами.
* Literary Animal Studies — междисциплинарное направление исследований, изучающее способы репрезентации животных в литературе и анализирующее их культурные, философские и этические значения. Оно фокусируется на том, как литературные образы животных отражают и формируют человеческие представления о животных и отношение к ним.