Лило и Стич: страннородство и загрязненная жизнь
На прошлых выходных я решил посмотреть экранизацию мультфильма «Лило и Стич» (2025). Во время просмотра я понял, что содержательно фильм (как и старый мультфильм из нулевых) очень сильно пересекается с идеями, с которыми в своей книге «Animal Entanglements: Muddied Living in Dog–Human Worlds» (2024) (подробнее писал о книге тут) работает Эрика Кудворт (запись выступления Эрики с нашей конференции найдете тут) и которые на протяжении десятилетий развивает Донна Харауэй.
Стич — идеальное воплощение понятие киборга Харауэй. В его идентичности одновременно соединены различные виды влияний и отношений, начиная от животного, человеческого (инопланетного), технологического (машинного), заканчивая широким разнообразием физических и нефизических сил, которые позволили Джамбе создать его.
Попав на Землю, Стич благодаря своей находчивости, притворяясь собакой, оказывается в новом для него человеческом сообществе в тот момент, когда Лило забирает его к себе из приюта. В доме Лило Стич время от времени последовательно ломает и крушит все, что попадается ему под руки, нарушая привычный порядок вещей. Это то, что Кудворт называет загрязненной жизнью (muddied living) — противоречивое пространство, в которое нечеловеческое, с одной стороны, привносит свое собственное видение жизни, сопротивляясь уже установленному порядку этого места, а с другой стороны, научается следовать ему. Стич буквально привносит в человеческое пространство Лило и Нани такие материальные и социальные взаимодействия, в которые они не были бы впутаны без него: хаос, шум, разрушения, неожиданные отношения с внешним внечеловеческим и нечеловеческим. В этой онтологической хореографии создается новое постчеловеческое сообщество со своими новыми правилами, отличными от тех, что были приняты ранее исключительно людьми или животными. Я бы сказал, что в этот момент возникает межвидовая семья, или, как бы сказала Рози Брайдотти, постчеловеческая конвергенция.
Иными словами, семья — это не только про людей, это не только про определенного рода отношения с общепринятыми, характерными только для семьи свойствами, но это любые социальные отношения, которые мы просто можем дискурсивно означить семьей. Семья — это те, кто называет себя семьей, вне зависимости от вида и количества членов разной степени (странно)родства, которые ее составляют (как нам хорошо показывает семья Галлагеров из сериала «Shameless» (2011-2021)). Семья — это страннородство (oddkin).
И последнее, что хотелось бы отметить, эксперимент 626 изначально создавался Джамбой для того, чтобы разрушать и крушить все вокруг, он был в некотором смысле воплощением зла. Однако никакие виды не являются в полной степени детерминированными своей так называемой природой: отдельный индивид — это всегда случайное воплощение своего вида с присущими ему уникальными чертами характера и темперамента, которые могут меняться. Как только Стич становится частью межвидовой семьи в подлинном смысле, его поведение меняется, он становится добрее.
На прошлых выходных я решил посмотреть экранизацию мультфильма «Лило и Стич» (2025). Во время просмотра я понял, что содержательно фильм (как и старый мультфильм из нулевых) очень сильно пересекается с идеями, с которыми в своей книге «Animal Entanglements: Muddied Living in Dog–Human Worlds» (2024) (подробнее писал о книге тут) работает Эрика Кудворт (запись выступления Эрики с нашей конференции найдете тут) и которые на протяжении десятилетий развивает Донна Харауэй.
Стич — идеальное воплощение понятие киборга Харауэй. В его идентичности одновременно соединены различные виды влияний и отношений, начиная от животного, человеческого (инопланетного), технологического (машинного), заканчивая широким разнообразием физических и нефизических сил, которые позволили Джамбе создать его.
Попав на Землю, Стич благодаря своей находчивости, притворяясь собакой, оказывается в новом для него человеческом сообществе в тот момент, когда Лило забирает его к себе из приюта. В доме Лило Стич время от времени последовательно ломает и крушит все, что попадается ему под руки, нарушая привычный порядок вещей. Это то, что Кудворт называет загрязненной жизнью (muddied living) — противоречивое пространство, в которое нечеловеческое, с одной стороны, привносит свое собственное видение жизни, сопротивляясь уже установленному порядку этого места, а с другой стороны, научается следовать ему. Стич буквально привносит в человеческое пространство Лило и Нани такие материальные и социальные взаимодействия, в которые они не были бы впутаны без него: хаос, шум, разрушения, неожиданные отношения с внешним внечеловеческим и нечеловеческим. В этой онтологической хореографии создается новое постчеловеческое сообщество со своими новыми правилами, отличными от тех, что были приняты ранее исключительно людьми или животными. Я бы сказал, что в этот момент возникает межвидовая семья, или, как бы сказала Рози Брайдотти, постчеловеческая конвергенция.
Иными словами, семья — это не только про людей, это не только про определенного рода отношения с общепринятыми, характерными только для семьи свойствами, но это любые социальные отношения, которые мы просто можем дискурсивно означить семьей. Семья — это те, кто называет себя семьей, вне зависимости от вида и количества членов разной степени (странно)родства, которые ее составляют (как нам хорошо показывает семья Галлагеров из сериала «Shameless» (2011-2021)). Семья — это страннородство (oddkin).
Заведение сородичей — это наделение кого-либо личностью, но не обязательно как индивида или человека. Когда я была студенткой, меня тронула игра слов ‘родство’ (kin) и ‘благородство’ (kind) у Шекспира: сородичи в смысле семьи не обязательно будут благороднее и добросердечнее всех остальных. . Я считаю, что такое расширение и переформатирование смысла понятия «сородич» допускается тем фактом, что все земляне — сородичи в самом глубоком смысле слова и уже давно пора проявлять больше заботы о видах-как-ассамбляжах (а не о видах по-отдельности). Родство — «собирательное» слово. Все твари одной «плоти»: латерально, семиотически и генеалогически. Предки вдруг оказываются очень интересными чужаками, родные становятся незнакомыми (за пределами того, что мы считали семьей или кланом), таинственными, настигающими, действующими» (из «Оставаясь со смутой» (2020) Донны Харауэй).
И последнее, что хотелось бы отметить, эксперимент 626 изначально создавался Джамбой для того, чтобы разрушать и крушить все вокруг, он был в некотором смысле воплощением зла. Однако никакие виды не являются в полной степени детерминированными своей так называемой природой: отдельный индивид — это всегда случайное воплощение своего вида с присущими ему уникальными чертами характера и темперамента, которые могут меняться. Как только Стич становится частью межвидовой семьи в подлинном смысле, его поведение меняется, он становится добрее.
'Ohana means family. Family means nobody gets left behind or forgotten (Лило и Стич, 2002, 2025).