Animot
В продолжение поста о том, как мы говорим о животных.
Animot — неологизм, введенный Жаком Деррида для того, чтобы подчеркнуть богатство и множественность животной жизни, а также сложность и амбивалентный характер отношения животных к языку.
Деррида утверждает, что распространенные способы мышления о животных, унаследованные в значительной мере от западной философской и интеллектуальной традиции, являются неадекватными и редукционистскими. Нас приучили мыслить животных как образующих единство, разделяющих общую сущность, несмотря на их широкую множественность; склонили к вере в то, что по другую сторону этого множества располагается единое, гомогенное человечество, которое может быть окончательно и недвусмысленно отделено от животного существования. Таким образом, это классическое понимание различия между человеком/животным заставляет нас противопоставлять Человека Животному. Согласно Деррида, сведение колоссального многообразия животной жизни к такой категории, как Животное, означает игнорирование того, каким образом животная жизнь превосходит пределы любого единого, всеобъемлющего определения. Аналогичным образом редукционистское понимание животных побуждает нас мыслить и то, что предполагается его бинарной противоположностью (в данном случае — Человека), в столь же редукционистских терминах. В результате, вместо того, чтобы ценить богатство разнообразия человеческих культур и уникальность отдельных человеческих существ, мы склонны сосредоточиваться исключительно на некой предположительно универсальной человеческой сущности (рациональности, способности к языку, осознании смерти и т. п.).
В анализе Деррида концептуальное насилие и редукционизм лежат в основе физического и институционального насилия, которому подвергаются животные в рамках западных культур. Помещение единичных животных и богатого разнообразия видов в концептуальные клетки становится первым шагом на пути к их буквальному захвату и заточению, а также к подчинению их бесчисленным формам насилия. Чтобы выработать более уважительное отношение к животным, Деррида полагает необходимым также развивать иные способы говорения и мышления о них. Введение им термина animot является вкладом в этот проект трансформации.
Деррида использует термин animot вместо категории Животное (l’animal во французском языке). Заменяя эссенциалистский термин Животное на animot, он стремится достичь трех целей.
1) Напомнить о плюральности и богатой множественности животной жизни. В устной французской речи animot звучит так же, как форма множественного числа слова «животные» — (les) animaux. Тем самым вместо обращения к некоему обобщенному животному или к «животности» как таковой слово animot напоминает о том, что животные множественны и их уникальность нередуцируема.
Mot («слово») в составе animot указывает на еще два аспекта в отношении животных, к которым Деррида стремится привлечь внимание.
2) Деррида призывает пересмотреть то, каким образом язык и способность видеть и именовать вещи использовались в рамках философской традиции для проведения различия между человеческими существами и животными. Животные нередко характеризовались как полностью лишенные языка, тогда как людям приписывалась универсальная способность к речи. Однако обладание языком и использование слов представляют собой гораздо более сложный феномен. Язык отнюдь не является инструментом, очевидным способом дающим доступ к реальности, и не находится полностью под человеческим контролем. В то же время животные не «лишены» языка и не являются неспособными отвечать автоматами, механически реагирующими на окружающую среду.
3) Исходя из этой более сложной концепции языка, Деррида вовсе не утверждает, будто люди и животные находятся в одинаковом отношении к языку. Он не стремится «вернуть язык» животным; скорее, он пытается помыслить существование животных вне человеческого языка таким образом, чтобы это не предполагало, что животные чего-то лишены или им чего-то недостает.
— из Animal Studies. The Key Concepts за авторством Matthew R. Calarco
В продолжение поста о том, как мы говорим о животных.
Animot — неологизм, введенный Жаком Деррида для того, чтобы подчеркнуть богатство и множественность животной жизни, а также сложность и амбивалентный характер отношения животных к языку.
Деррида утверждает, что распространенные способы мышления о животных, унаследованные в значительной мере от западной философской и интеллектуальной традиции, являются неадекватными и редукционистскими. Нас приучили мыслить животных как образующих единство, разделяющих общую сущность, несмотря на их широкую множественность; склонили к вере в то, что по другую сторону этого множества располагается единое, гомогенное человечество, которое может быть окончательно и недвусмысленно отделено от животного существования. Таким образом, это классическое понимание различия между человеком/животным заставляет нас противопоставлять Человека Животному. Согласно Деррида, сведение колоссального многообразия животной жизни к такой категории, как Животное, означает игнорирование того, каким образом животная жизнь превосходит пределы любого единого, всеобъемлющего определения. Аналогичным образом редукционистское понимание животных побуждает нас мыслить и то, что предполагается его бинарной противоположностью (в данном случае — Человека), в столь же редукционистских терминах. В результате, вместо того, чтобы ценить богатство разнообразия человеческих культур и уникальность отдельных человеческих существ, мы склонны сосредоточиваться исключительно на некой предположительно универсальной человеческой сущности (рациональности, способности к языку, осознании смерти и т. п.).
В анализе Деррида концептуальное насилие и редукционизм лежат в основе физического и институционального насилия, которому подвергаются животные в рамках западных культур. Помещение единичных животных и богатого разнообразия видов в концептуальные клетки становится первым шагом на пути к их буквальному захвату и заточению, а также к подчинению их бесчисленным формам насилия. Чтобы выработать более уважительное отношение к животным, Деррида полагает необходимым также развивать иные способы говорения и мышления о них. Введение им термина animot является вкладом в этот проект трансформации.
Деррида использует термин animot вместо категории Животное (l’animal во французском языке). Заменяя эссенциалистский термин Животное на animot, он стремится достичь трех целей.
1) Напомнить о плюральности и богатой множественности животной жизни. В устной французской речи animot звучит так же, как форма множественного числа слова «животные» — (les) animaux. Тем самым вместо обращения к некоему обобщенному животному или к «животности» как таковой слово animot напоминает о том, что животные множественны и их уникальность нередуцируема.
Mot («слово») в составе animot указывает на еще два аспекта в отношении животных, к которым Деррида стремится привлечь внимание.
2) Деррида призывает пересмотреть то, каким образом язык и способность видеть и именовать вещи использовались в рамках философской традиции для проведения различия между человеческими существами и животными. Животные нередко характеризовались как полностью лишенные языка, тогда как людям приписывалась универсальная способность к речи. Однако обладание языком и использование слов представляют собой гораздо более сложный феномен. Язык отнюдь не является инструментом, очевидным способом дающим доступ к реальности, и не находится полностью под человеческим контролем. В то же время животные не «лишены» языка и не являются неспособными отвечать автоматами, механически реагирующими на окружающую среду.
3) Исходя из этой более сложной концепции языка, Деррида вовсе не утверждает, будто люди и животные находятся в одинаковом отношении к языку. Он не стремится «вернуть язык» животным; скорее, он пытается помыслить существование животных вне человеческого языка таким образом, чтобы это не предполагало, что животные чего-то лишены или им чего-то недостает.
— из Animal Studies. The Key Concepts за авторством Matthew R. Calarco