Minimal/maximal animal
В своей новой книге Animals and the Right to Politics Сью Дональдсон и Уилл Кимлика различают понятия минимального и максимального животного.
Минимальное животное — это редукционистская теоретическая модель животного, в которой оно понимается как организм, действующий по схеме стимул–реакция; лишенный субъективности, культуры и возможности интерпретации; сведенный к биологическим и механическим функциям. Прежде всего, в этом понятии все богатство мира животных стратегически отодвигается в сторону, а в фокусе остается только способность страдать. Такой подход является удобным, и с его помощью теория прав животных многого добилась: она говорила о необходимости прекращения страданий животных и настаивала на том, что животным нужна свобода-от эксплуатации и негативные права — права невмешательства или минимального вмешательства в их жизнь.
Постгуманистическая традиция, по мнению автор:ок, тоже обращается к понятию минимального животного, ставя животных в один ряд с растениями, камнями, бактериями, реками — как часть сложного ассамбляжа. У этого хода есть очевидная сила: он подрывает человеческую исключительность и заставляет мыслить мир не как сцену для человека, а как сеть взаимозависимостей и взаимодействия с разного рода сущностями. Но Дональдсон и Кимлика обращают внимание на то, что, если мы думаем о животных только через то, что они разделяют с растениями или вещами, мы теряем специфику именно животной субъективности, животного сообщества и животной культуры. И тогда из нашего анализа ускользают ключевые вопросы политических прав животных, которые требуют внимания к специфике животных субъектов и их сообществ.
В противовес этим подходам автор:ки настаивают на понятии максимального животного. Максимальное животное — это животное, которое обладает свободой, агентностью, социальностью, памятью, культурой, привычками, жизнью в сообществах, способностью к координации, конфликту, примирению и способностью коллективно принимать решения. Отталкиваясь от этого понятия, они продолжают настаивать на сдвиге разговора от морального статуса животных к их политическому статусу. Речь идет не просто о том, что мы не должны делать с животными, а о том, как признать их участниками общих политических сообществ, как уважать их формы самоорганизации и как не подчинять их собственные жизни человеческим нуждам. То есть разговор идет о свободе-для и о позитивных правах.
Именно в этом месте они переходят к основной идее своей книги: у животных есть право на политику. В некоторых случаях — на политику от имени животных (politics by humans on behalf of animals), но, что более важно, также на политику самих животных (politics by animals) и политику с животными (politics with animals).
Они настаивают на том, что животные имеют право быть признанными как политические существа и как члены политического сообщества — с правом на самоуправление и правом на совместное управление в той форме, которая имеет для них смысл. Политика в этом контексте — «это вопрос о том, как живущие в группах индивиды осознанно справляются со сложностями социальной жизни и отношений между социальными группами», где разные виды человеческих и нечеловеческих животных взаимодействуют друг с другом в рамках политического пространства.
В своей новой книге Animals and the Right to Politics Сью Дональдсон и Уилл Кимлика различают понятия минимального и максимального животного.
Минимальное животное — это редукционистская теоретическая модель животного, в которой оно понимается как организм, действующий по схеме стимул–реакция; лишенный субъективности, культуры и возможности интерпретации; сведенный к биологическим и механическим функциям. Прежде всего, в этом понятии все богатство мира животных стратегически отодвигается в сторону, а в фокусе остается только способность страдать. Такой подход является удобным, и с его помощью теория прав животных многого добилась: она говорила о необходимости прекращения страданий животных и настаивала на том, что животным нужна свобода-от эксплуатации и негативные права — права невмешательства или минимального вмешательства в их жизнь.
Постгуманистическая традиция, по мнению автор:ок, тоже обращается к понятию минимального животного, ставя животных в один ряд с растениями, камнями, бактериями, реками — как часть сложного ассамбляжа. У этого хода есть очевидная сила: он подрывает человеческую исключительность и заставляет мыслить мир не как сцену для человека, а как сеть взаимозависимостей и взаимодействия с разного рода сущностями. Но Дональдсон и Кимлика обращают внимание на то, что, если мы думаем о животных только через то, что они разделяют с растениями или вещами, мы теряем специфику именно животной субъективности, животного сообщества и животной культуры. И тогда из нашего анализа ускользают ключевые вопросы политических прав животных, которые требуют внимания к специфике животных субъектов и их сообществ.
В противовес этим подходам автор:ки настаивают на понятии максимального животного. Максимальное животное — это животное, которое обладает свободой, агентностью, социальностью, памятью, культурой, привычками, жизнью в сообществах, способностью к координации, конфликту, примирению и способностью коллективно принимать решения. Отталкиваясь от этого понятия, они продолжают настаивать на сдвиге разговора от морального статуса животных к их политическому статусу. Речь идет не просто о том, что мы не должны делать с животными, а о том, как признать их участниками общих политических сообществ, как уважать их формы самоорганизации и как не подчинять их собственные жизни человеческим нуждам. То есть разговор идет о свободе-для и о позитивных правах.
Именно в этом месте они переходят к основной идее своей книги: у животных есть право на политику. В некоторых случаях — на политику от имени животных (politics by humans on behalf of animals), но, что более важно, также на политику самих животных (politics by animals) и политику с животными (politics with animals).
Они настаивают на том, что животные имеют право быть признанными как политические существа и как члены политического сообщества — с правом на самоуправление и правом на совместное управление в той форме, которая имеет для них смысл. Политика в этом контексте — «это вопрос о том, как живущие в группах индивиды осознанно справляются со сложностями социальной жизни и отношений между социальными группами», где разные виды человеческих и нечеловеческих животных взаимодействуют друг с другом в рамках политического пространства.