Животные и капитал
Завершающий пост-рассказ о моем участии в курсе Animals in Society далекой осенью 2024 года. Предыдущие посты можно найти тут: Дэвид Редмалм, Эрика Кудворт (+ лекция), Анн-Софи Лённгрен (+ перевод текста). Сегодня хотелось бы поделиться основными тезисами из книги Динеша Водивела Animals and Capital (оставил в комментариях).
В своей работе Водивел использует марксистский концептуальный аппарат для того, чтобы понять, какое место животные занимают в капиталистическом производстве. Он начинает с определения форм стоимости животного. Животное может быть определено как товар (commodity) — разные виды продуктов, изготовленных из животных и их частей; как сырье (raw material) — животные как объекты, над которыми совершаются различные операции для превращения их в продукт; как рабочая сила (labour) — животные как непосредственные производители стоимости через свой метаболический/гестационный труд.
Водивел пишет, что товарный статус не является внутренним свойством животного, а навязывается ему через отношения обмена. Чтобы стать товаром, уникальное живое существо должно быть приравнено к другому объекту или деньгам, что требует стирания индивидуальных качеств животного через превращение его в однородную массу. Из сырья в товар животное превращается благодаря смерти и буквальному снятию шкуры. Забой и снятие кожи физически удаляют все признаки индивидуальности животного, превращая его в стандартизированную «тушу». Шкура в современном промышленном производстве служит маркером между «грязной» зоной (где животное еще живо) и «чистой» зоной (где оно становится мясом). Смерть в таком случае оказывается «моментом создания стоимости».
Животные как продукты — база для восстановления сил человеческого рабочего. Капитализм использует «дешевую еду» животного происхождения, чтобы удерживать низкую стоимость человеческой рабочей силы. Таким образом, животное при капитализме оказывается зажато между двумя мирами: оно является одновременно ресурсом для производства капитала и топливом для воспроизводства людей.
Особое место в анализе Водивела занимает вопрос воспроизводства животной рабочей силы и концептуализация животных как рабочей силы. Для этого он предлагает рассматривать корм как аналог заработной платы:
Исходя из этого, животные выступают не просто объектами производства, но и субъектами труда. Водивел выделяет две его формы. Метаболический труд — это когда животные «работают» над собственными телами, преобразуя энергию корма в мышечную и жировую массу, поэтому процесс роста животного — это не только биологический процесс, но и производительный труд, направленный на создание товара. Гестационный труд в свою очередь — репродуктивные процессы самок животных (беременность, лактация) полностью подчинены логике капиталистического производства. Благодаря такому понимаю тело животного — одновременно и средство производства, и сам продукт.
Именно поэтому животное приобретает гибридный статус, становится гибридом постоянного и переменного капитала. Как сырье (постоянный капитал), оно обрабатывается в процессе производства. Как рабочая сила (переменный капитал), оно активно преобразует себя, сохраняя старую стоимость и добавляя новую.
Как пишет Маркс:
Однако в отношении животных логика капиталистической эксплуатации отличается от классической модели, описанной Марксом. Если в случае человеческого труда капиталист стремится продлить рабочий день, то в отношении животных, вся жизнь которых является рабочим временем, действует иная стратегия. Чтобы ускорить оборот капитала и увеличить относительную прибавочную стоимость, индустрия стремится максимально сократить время жизни животного до момента убоя (например, бройлеры теперь растут в два раза быстрее, чем условные 50 лет назад). Одновременно капитал стремится минимизировать «затраты на воспроизводство» (корм), добиваясь максимального выхода продукта в кратчайшие сроки.
В этот контекст хорошо вписываются слова Маркса:
В условиях промышленного животноводства это означает реальное подчинение жизни капиталу. У животных нет разделения на «труд» и «дом» или «свободное время»; каждая секунда их существования, их социальность и сексуальность подчинены ритму экономического цикла. Весь жизненный срок животного является рабочим временем. В этом смысле актуальна формулировка Майкла Хардта и Антонио Негри из работы Empire: «эксплуатация живого нематериального труда погружает труд во все элементы взаимоотношений, определяющие социальное» — эксплуатация распространяется уже не только на рабочее время, а на всю социальную жизнь.
Из всего этого Водивел делает вывод о том, что животные представляют собой отдельный экономический класс и являются важнейшей рабочей силой капитализма, однако их структурное положение уникально и не тождественно положению человеческого рабочего класса.
P.S. Если хотите еще глубже погрузиться в эту тему, в августе состоится ридинг по этой книге Водивела, который он будет вести сам. Ридинг будет проходить на платформе Arihanta Institute и состоять из 4 Zoom-Q&A-встреч. Начало 4 августа, стоимость $25. Все подробности тут. Я вписался, заглядывайте тоже.
P.P.S. Дэвид Редмалм тем временем продолжает почти ежегодно делать программу Animals in Society на базе Mälardalen University: лекции от ведущих спикер:ок в области исследований животных, семинары с обсуждением текстов и выпускной совместный проект с другими участни:цами — все онлайн на протяжении 5 месяцев. Может быть, кому-то из вас пригодится в будущем — к сожалению, набор на этот год кончился.
Завершающий пост-рассказ о моем участии в курсе Animals in Society далекой осенью 2024 года. Предыдущие посты можно найти тут: Дэвид Редмалм, Эрика Кудворт (+ лекция), Анн-Софи Лённгрен (+ перевод текста). Сегодня хотелось бы поделиться основными тезисами из книги Динеша Водивела Animals and Capital (оставил в комментариях).
В своей работе Водивел использует марксистский концептуальный аппарат для того, чтобы понять, какое место животные занимают в капиталистическом производстве. Он начинает с определения форм стоимости животного. Животное может быть определено как товар (commodity) — разные виды продуктов, изготовленных из животных и их частей; как сырье (raw material) — животные как объекты, над которыми совершаются различные операции для превращения их в продукт; как рабочая сила (labour) — животные как непосредственные производители стоимости через свой метаболический/гестационный труд.
Водивел пишет, что товарный статус не является внутренним свойством животного, а навязывается ему через отношения обмена. Чтобы стать товаром, уникальное живое существо должно быть приравнено к другому объекту или деньгам, что требует стирания индивидуальных качеств животного через превращение его в однородную массу. Из сырья в товар животное превращается благодаря смерти и буквальному снятию шкуры. Забой и снятие кожи физически удаляют все признаки индивидуальности животного, превращая его в стандартизированную «тушу». Шкура в современном промышленном производстве служит маркером между «грязной» зоной (где животное еще живо) и «чистой» зоной (где оно становится мясом). Смерть в таком случае оказывается «моментом создания стоимости».
Животные как продукты — база для восстановления сил человеческого рабочего. Капитализм использует «дешевую еду» животного происхождения, чтобы удерживать низкую стоимость человеческой рабочей силы. Таким образом, животное при капитализме оказывается зажато между двумя мирами: оно является одновременно ресурсом для производства капитала и топливом для воспроизводства людей.
Особое место в анализе Водивела занимает вопрос воспроизводства животной рабочей силы и концептуализация животных как рабочей силы. Для этого он предлагает рассматривать корм как аналог заработной платы:
"[И]зображение корма, потребляемого тягловым скотом, как его заработной платы" на самом деле является важным нововведением, поскольку позволяет нам снять ослепительный блеск, придаваемый заработной плате, и признать ее тем, чем она является на самом деле: а именно технологией, которая позволяет стоимости воспроизводства труда определять стоимость, которая может быть извлечена из этого труда. С этой точки зрения, не имеет значения, выплачивается ли заработная плата кормом или деньгами с точки зрения капитала; главное значение имеет то, что существует разница между затратами на воспроизводство рабочей силы и стоимостью, производимой этой же рабочей силой.
Исходя из этого, животные выступают не просто объектами производства, но и субъектами труда. Водивел выделяет две его формы. Метаболический труд — это когда животные «работают» над собственными телами, преобразуя энергию корма в мышечную и жировую массу, поэтому процесс роста животного — это не только биологический процесс, но и производительный труд, направленный на создание товара. Гестационный труд в свою очередь — репродуктивные процессы самок животных (беременность, лактация) полностью подчинены логике капиталистического производства. Благодаря такому понимаю тело животного — одновременно и средство производства, и сам продукт.
Именно поэтому животное приобретает гибридный статус, становится гибридом постоянного и переменного капитала. Как сырье (постоянный капитал), оно обрабатывается в процессе производства. Как рабочая сила (переменный капитал), оно активно преобразует себя, сохраняя старую стоимость и добавляя новую.
Как пишет Маркс:
В то время как производительный труд превращает средства производства в элементы образования нового продукта, с их стоимостью совершается своего рода переселение души. Из потребленного тела она переселяется во вновь сформированное тело. Но это переселение души совершается как бы за спиной действительного труда. Рабочий не может присоединять нового труда, следовательно, не может создавать новую стоимость, не сохраняя старых стоимостей, потому что он должен присоединять труд каждый раз в определенной полезной форме, а присоединять его в полезной форме он не может, не превращая продуктов в средства производства нового продукта и не перенося тем самым их стоимости на новый продукт. Следовательно, сохранять стоимость посредством присоединения стоимости это есть природный дар проявляющийся в действии рабочей силы — живого труда, дар природы, который ничего не стоит рабочему, но много приносит капиталисту, именно обеспечивает ему сохранение наличной капитальной стоимости («Капитал» К. Маркс).
Однако в отношении животных логика капиталистической эксплуатации отличается от классической модели, описанной Марксом. Если в случае человеческого труда капиталист стремится продлить рабочий день, то в отношении животных, вся жизнь которых является рабочим временем, действует иная стратегия. Чтобы ускорить оборот капитала и увеличить относительную прибавочную стоимость, индустрия стремится максимально сократить время жизни животного до момента убоя (например, бройлеры теперь растут в два раза быстрее, чем условные 50 лет назад). Одновременно капитал стремится минимизировать «затраты на воспроизводство» (корм), добиваясь максимального выхода продукта в кратчайшие сроки.
В этот контекст хорошо вписываются слова Маркса:
Но при своем безграничном слепом стремлении, при своей волчьей жадности к прибавочному труду капитал опрокидывает не только моральные, но и чисто физические максимальные пределы рабочего дня. Он узурпирует время, необходимое для роста, развития и здорового сохранения тела. Он похищает время, которое необходимо рабочему для того, чтобы пользоваться свежим воздухом и солнечным светом («Капитал» К. Маркс).
В условиях промышленного животноводства это означает реальное подчинение жизни капиталу. У животных нет разделения на «труд» и «дом» или «свободное время»; каждая секунда их существования, их социальность и сексуальность подчинены ритму экономического цикла. Весь жизненный срок животного является рабочим временем. В этом смысле актуальна формулировка Майкла Хардта и Антонио Негри из работы Empire: «эксплуатация живого нематериального труда погружает труд во все элементы взаимоотношений, определяющие социальное» — эксплуатация распространяется уже не только на рабочее время, а на всю социальную жизнь.
Из всего этого Водивел делает вывод о том, что животные представляют собой отдельный экономический класс и являются важнейшей рабочей силой капитализма, однако их структурное положение уникально и не тождественно положению человеческого рабочего класса.
P.S. Если хотите еще глубже погрузиться в эту тему, в августе состоится ридинг по этой книге Водивела, который он будет вести сам. Ридинг будет проходить на платформе Arihanta Institute и состоять из 4 Zoom-Q&A-встреч. Начало 4 августа, стоимость $25. Все подробности тут. Я вписался, заглядывайте тоже.
P.P.S. Дэвид Редмалм тем временем продолжает почти ежегодно делать программу Animals in Society на базе Mälardalen University: лекции от ведущих спикер:ок в области исследований животных, семинары с обсуждением текстов и выпускной совместный проект с другими участни:цами — все онлайн на протяжении 5 месяцев. Может быть, кому-то из вас пригодится в будущем — к сожалению, набор на этот год кончился.