Отметила свои 37 в Московском нуаре
Не скажу, что я как-то изменилась за эти полтора года вне любимой Москвы, нового не вижу, но слова на русском могу забывать, и это не китч, а правда. Везде знакомые и тысячи бесед: мне рады – то собираясь на Чапаева и Пустоту с подругой обнаруживаешь своего приятеля в актерском составе, то, заходя в музей – среди кураторов. Всё очень знакомое и понятное: форматы, стили, беседы. Все они в ресторанах вперемешку с тягучей гоанской музыкой, огромными капающими свечами в каждом заведении за упокой. Запах тяжелой амбры без арабского макияжа от обоих полов, которая ударяет в мозг и слегка мумифицирует под 33-градусной жарой.
В еде я стала избалована японскими ресторанами и индонезийскими специями – от этого она в столице кажется обезличенной, хочется нашпиговать то японской юзу, то индонезийской классикой из перцев с гвоздикой. И хоть углеводная яма в виде десертов и хлебов по-прежнему всему голова, на улицах нет ни одного беззаботного взгляда: от части знакомых стало как-то неприятно фонить крайностями, друзья же остаются такими же близкими и родными. Всё в антураже растущих новостроек на любимом пешем маршруте от Тверской до своей квартиры на Динамо.
И вот, гуляя меж нового, подумалось мне, что город этот будет вечным: как бы входные группы ресторанов повсеместно не украшали вениками уродских пластиковых цветов, особенно загробно смотрящихся вкупе с гранитно-мраморной облицовкой домов (дядя Пелевин, ты же тоже это видишь?), он всё равно будет стелиться новыми квартирами и набережными, образцово-показательными кабриолетами на Патриках и черешней по 2500 за кг на Усачевском – всё в коктейле своей жесткости, безоговорочности и стремлении жить по своим канонам. “Здесь нет никого, только ты и я. Начало есть, но нет продолжения”(с).
#эмиграция #москва2025
Не скажу, что я как-то изменилась за эти полтора года вне любимой Москвы, нового не вижу, но слова на русском могу забывать, и это не китч, а правда. Везде знакомые и тысячи бесед: мне рады – то собираясь на Чапаева и Пустоту с подругой обнаруживаешь своего приятеля в актерском составе, то, заходя в музей – среди кураторов. Всё очень знакомое и понятное: форматы, стили, беседы. Все они в ресторанах вперемешку с тягучей гоанской музыкой, огромными капающими свечами в каждом заведении за упокой. Запах тяжелой амбры без арабского макияжа от обоих полов, которая ударяет в мозг и слегка мумифицирует под 33-градусной жарой.
В еде я стала избалована японскими ресторанами и индонезийскими специями – от этого она в столице кажется обезличенной, хочется нашпиговать то японской юзу, то индонезийской классикой из перцев с гвоздикой. И хоть углеводная яма в виде десертов и хлебов по-прежнему всему голова, на улицах нет ни одного беззаботного взгляда: от части знакомых стало как-то неприятно фонить крайностями, друзья же остаются такими же близкими и родными. Всё в антураже растущих новостроек на любимом пешем маршруте от Тверской до своей квартиры на Динамо.
И вот, гуляя меж нового, подумалось мне, что город этот будет вечным: как бы входные группы ресторанов повсеместно не украшали вениками уродских пластиковых цветов, особенно загробно смотрящихся вкупе с гранитно-мраморной облицовкой домов (дядя Пелевин, ты же тоже это видишь?), он всё равно будет стелиться новыми квартирами и набережными, образцово-показательными кабриолетами на Патриках и черешней по 2500 за кг на Усачевском – всё в коктейле своей жесткости, безоговорочности и стремлении жить по своим канонам. “Здесь нет никого, только ты и я. Начало есть, но нет продолжения”(с).
#эмиграция #москва2025