``
Дело в том, что это должно было рано или поздно произойти. Простая физическая формула, если удалить одну переменную, она перестаёт работать. Это логично. Это правильно.
Формула все равно функционирует.
Мутная вода. Маленькие пузырьки. Куски плоти. Запах. Такой, как пахнет воздух перед ударом молнии. Такой, как пахнет прожженное электричеством мясо.
Погруженный в воду, он слышит только собственную кровь — серые радиопомехи в ушах. Это случается так, как случалось десятки раз до этого. За мутным стеклом — тёмное невнятное лицо. Со дна поднимаются большие пузыри.
Чуя рывком садится в кровати.
Ладонь ложится на шрам в середине груди (он весь состоит из шрамов). Нерешенное уравнение, потерявшее важнейшую переменную. Шторы плотно закрыты, но темноту вокруг не назвать абсолютной.
Темнота смотрит сбоку неожиданно двумя лохматыми глазами:
— А тебя, я смотрю, все так-же колбасит.
На то, чтобы вспомнить, как в тишине издавать звуки уходит время. Темнота ждёт.
— Отвали.
Голого плеча касается холодное стекло, вздрогнуть — естественная реакция. Стакан воды терпеливо ждёт, когда окажется в ладони. Чуя смотрит на воду, испытывая приступ тошноты.
Темнота не унимается:
— Так уже было.
— Не ври.
— Было, я пел Чуе колыбельные, и ты снова засыпал.
— Не было такого, — это так глупо, что приходится резко фыркнуть. И это совершенно точно не смех. Это странный спазм в груди, который заново учит лёгкие раскрываться полностью.
— Может и не было.
Стакан снова оказывается у плеча, его приходится взять. Но пить не хочется, вместо этого, он просто дышит. Медленно и глубоко. Когда ты подключен к трубкам, в этом нет необходимости, поэтому каждый вздох сейчас — усилие.
Во рту правда сухо и вязко. Он чувствует, как сжимается желудок. Он силой воли пересчитывает годы, которые отделяют его от мутного стекла и ударов током.
Дазай продолжает его разглядывать. Стакан продолжает холодить ладонь. Воду все еще не хочется пить, но теперь уже назло этому нелепому заботливому жесту. Вылить её что ли ему на голову?
Когда пальцев одной руки оказывается мало, Дазай говорит «пей», и Чуя послушно пьёт. Как назло, ему, лучше становится практически сразу.
Сколько таких пробуждений Дазай наблюдал вот так, лёжа по соседству? Сколько из них Чуя смог старательно скрыть? Перевалило ли это количество хотя бы за единицу?
Тишина в пространстве между ними не глупая. Маленькая баррикада из подушек, которая уже успела рассыпаться на что-то, больше похожее на гнездо или разрушенный шалаш. Наверно, изначально не было вообще никакого смысла строить её.
— Мне знаешь ли тоже кошмары снятся.
Формула вбивает колючим молоточком новую переменную. Задачка остаётся нерешенной.
— Ой, кто тебя вообще спрашивает?
Дазай копошится, ставя подушку ближе к изголовью, чтобы можно было сесть. Теперь Чуя не видит его даже краем глаза. Поэтому повторяет за ним:
— Что тебе снится?
Как странно, что этого разговора не случилось у них раньше. Видимо в этом оно проявляется — взросление, разлука.
— Люди, которые умирают у меня на руках.
Чуя кивает. Пальцев одной руки не хватит, чтобы всех пересчитать.
Но, в конечном счёте, это не важно.
Формула достраивает себя.
Переменные меняют значения.
— Теперь это просто сны.
tags: #chuuya #dazai #sketch
Дело в том, что это должно было рано или поздно произойти. Простая физическая формула, если удалить одну переменную, она перестаёт работать. Это логично. Это правильно.
Формула все равно функционирует.
Мутная вода. Маленькие пузырьки. Куски плоти. Запах. Такой, как пахнет воздух перед ударом молнии. Такой, как пахнет прожженное электричеством мясо.
Погруженный в воду, он слышит только собственную кровь — серые радиопомехи в ушах. Это случается так, как случалось десятки раз до этого. За мутным стеклом — тёмное невнятное лицо. Со дна поднимаются большие пузыри.
Чуя рывком садится в кровати.
Ладонь ложится на шрам в середине груди (он весь состоит из шрамов). Нерешенное уравнение, потерявшее важнейшую переменную. Шторы плотно закрыты, но темноту вокруг не назвать абсолютной.
Темнота смотрит сбоку неожиданно двумя лохматыми глазами:
— А тебя, я смотрю, все так-же колбасит.
На то, чтобы вспомнить, как в тишине издавать звуки уходит время. Темнота ждёт.
— Отвали.
Голого плеча касается холодное стекло, вздрогнуть — естественная реакция. Стакан воды терпеливо ждёт, когда окажется в ладони. Чуя смотрит на воду, испытывая приступ тошноты.
Темнота не унимается:
— Так уже было.
— Не ври.
— Было, я пел Чуе колыбельные, и ты снова засыпал.
— Не было такого, — это так глупо, что приходится резко фыркнуть. И это совершенно точно не смех. Это странный спазм в груди, который заново учит лёгкие раскрываться полностью.
— Может и не было.
Стакан снова оказывается у плеча, его приходится взять. Но пить не хочется, вместо этого, он просто дышит. Медленно и глубоко. Когда ты подключен к трубкам, в этом нет необходимости, поэтому каждый вздох сейчас — усилие.
Во рту правда сухо и вязко. Он чувствует, как сжимается желудок. Он силой воли пересчитывает годы, которые отделяют его от мутного стекла и ударов током.
Дазай продолжает его разглядывать. Стакан продолжает холодить ладонь. Воду все еще не хочется пить, но теперь уже назло этому нелепому заботливому жесту. Вылить её что ли ему на голову?
Когда пальцев одной руки оказывается мало, Дазай говорит «пей», и Чуя послушно пьёт. Как назло, ему, лучше становится практически сразу.
Сколько таких пробуждений Дазай наблюдал вот так, лёжа по соседству? Сколько из них Чуя смог старательно скрыть? Перевалило ли это количество хотя бы за единицу?
Тишина в пространстве между ними не глупая. Маленькая баррикада из подушек, которая уже успела рассыпаться на что-то, больше похожее на гнездо или разрушенный шалаш. Наверно, изначально не было вообще никакого смысла строить её.
— Мне знаешь ли тоже кошмары снятся.
Формула вбивает колючим молоточком новую переменную. Задачка остаётся нерешенной.
— Ой, кто тебя вообще спрашивает?
Дазай копошится, ставя подушку ближе к изголовью, чтобы можно было сесть. Теперь Чуя не видит его даже краем глаза. Поэтому повторяет за ним:
— Что тебе снится?
Как странно, что этого разговора не случилось у них раньше. Видимо в этом оно проявляется — взросление, разлука.
— Люди, которые умирают у меня на руках.
Чуя кивает. Пальцев одной руки не хватит, чтобы всех пересчитать.
Но, в конечном счёте, это не важно.
Формула достраивает себя.
Переменные меняют значения.
— Теперь это просто сны.
tags: #chuuya #dazai #sketch