``
— Мне нравятся вибрации, – говорит Чуя. Это был разговор об увлечениях, неловкая попытка узнать друг друга лучше. Это точно было ею. Но Дазаю 15 лет, и он реагирует как любой глупый подросток – смеётся слишком громко.
— Да, иди ты, – но он ловит Чую за рукав, пытаясь справиться с собой, подавить рвущее грудь веселье, какого он почти не испытывал каких-то пять месяцев назад.
— Ты объясни нормально.
Так они оказываются возле железнодорожных путей. До вокзала отсюда ещё далеко, и они сидят в траве выжидая чего-то. Но вдруг, Чуя – весь состоящий из напускной хмурости – тянет его ближе к пригорку поверху которого проложены рельсы. И вдвоём они прижимают руки к земле.
Ничего не происходит сперва, но вдруг – лёгкая дрожь по земле. Она всё нарастает. И Дазай чувствует как оно передаётся по рукам во всё его тело, до кончиков шнурков на ботинках.
Но, когда он смотрит на Чую, тот улыбается. Глаза закрыты, руки прижаты, кончики волосы трепещут, и маленькая улыбка, которую не получается спрятать.
С тех пор Дазай замечает это постоянно.
Чуя прижимается лбом к стеклу, пока они едут на пассажирском сидении в машине. Чуя прислоняется затылком к холодильнику, пока Дазай заканчивает завтрак.
А потом Альбатрос отдаёт ему гитару, и Чуя практически спит с ней в обнимку. Дазай кладёт руку на её бок, пока тот неумело и неловко перебирает струны, не ради музыки — ради звука. И он есть, и это чистая вибрация волн о дерево. И это приятно.
— Знаешь, тут в одном кабинете есть рояль, — Они сидят вдвоём на крыше. Так высоко, что никакие светлячки не долетают. Но город светится, и поэтому небу не удаётся окончательно почернеть. Конечно в здании мафии есть рояль. Подарок каких-то местных банкиров. Дазай был уверен, Мори играть не умеет, а вот он сам, всё ещё помнил мягкость нажатия на клавиши.
— Я кстати умею играть. — Чуя поворачивается к нему так быстро, что отражение колеса обозрения не успевает исчезнуть из его зрачков.
Замок поддаётся отмычке.
«Вообще-то у нас есть ключи», — шепчет Чуя подыгрывая конспирации, но Дазай отмахивается.
Белый рояль — слишком тихий для своей роскоши, накрытый тканью, одинокий. Нет смысла тратить время на оцепенение. Они подтаскивают скамью, и Дазай располагает руки на клавишах.
На пробу приходится сыграть что-то простое, что-то, что лучше всего помнят пальцы. Но “Собачий вальс” Чуя встречает без восторга. Он держится за крышку, прислушиваясь к вибрации дерева.
— Сыграй что-то долгое.
И так они проводят поздний вечер. Дазай перебирает клавиши, не ради музыки — ради звука, а Чуя прислоняет ладони к крышке рояля. А через какое-то время просто ложится на него.
И может вибрация звука остаётся для Дазая делом слишком тонким, чтобы почувствовать так ярко. Но трепет внутри него сегодня не сравнится ни с чем.
tags: #dazai #chuuya #sketch
9/10
— Мне нравятся вибрации, – говорит Чуя. Это был разговор об увлечениях, неловкая попытка узнать друг друга лучше. Это точно было ею. Но Дазаю 15 лет, и он реагирует как любой глупый подросток – смеётся слишком громко.
— Да, иди ты, – но он ловит Чую за рукав, пытаясь справиться с собой, подавить рвущее грудь веселье, какого он почти не испытывал каких-то пять месяцев назад.
— Ты объясни нормально.
Так они оказываются возле железнодорожных путей. До вокзала отсюда ещё далеко, и они сидят в траве выжидая чего-то. Но вдруг, Чуя – весь состоящий из напускной хмурости – тянет его ближе к пригорку поверху которого проложены рельсы. И вдвоём они прижимают руки к земле.
Ничего не происходит сперва, но вдруг – лёгкая дрожь по земле. Она всё нарастает. И Дазай чувствует как оно передаётся по рукам во всё его тело, до кончиков шнурков на ботинках.
Но, когда он смотрит на Чую, тот улыбается. Глаза закрыты, руки прижаты, кончики волосы трепещут, и маленькая улыбка, которую не получается спрятать.
С тех пор Дазай замечает это постоянно.
Чуя прижимается лбом к стеклу, пока они едут на пассажирском сидении в машине. Чуя прислоняется затылком к холодильнику, пока Дазай заканчивает завтрак.
А потом Альбатрос отдаёт ему гитару, и Чуя практически спит с ней в обнимку. Дазай кладёт руку на её бок, пока тот неумело и неловко перебирает струны, не ради музыки — ради звука. И он есть, и это чистая вибрация волн о дерево. И это приятно.
— Знаешь, тут в одном кабинете есть рояль, — Они сидят вдвоём на крыше. Так высоко, что никакие светлячки не долетают. Но город светится, и поэтому небу не удаётся окончательно почернеть. Конечно в здании мафии есть рояль. Подарок каких-то местных банкиров. Дазай был уверен, Мори играть не умеет, а вот он сам, всё ещё помнил мягкость нажатия на клавиши.
— Я кстати умею играть. — Чуя поворачивается к нему так быстро, что отражение колеса обозрения не успевает исчезнуть из его зрачков.
Замок поддаётся отмычке.
«Вообще-то у нас есть ключи», — шепчет Чуя подыгрывая конспирации, но Дазай отмахивается.
Белый рояль — слишком тихий для своей роскоши, накрытый тканью, одинокий. Нет смысла тратить время на оцепенение. Они подтаскивают скамью, и Дазай располагает руки на клавишах.
На пробу приходится сыграть что-то простое, что-то, что лучше всего помнят пальцы. Но “Собачий вальс” Чуя встречает без восторга. Он держится за крышку, прислушиваясь к вибрации дерева.
— Сыграй что-то долгое.
И так они проводят поздний вечер. Дазай перебирает клавиши, не ради музыки — ради звука, а Чуя прислоняет ладони к крышке рояля. А через какое-то время просто ложится на него.
И может вибрация звука остаётся для Дазая делом слишком тонким, чтобы почувствовать так ярко. Но трепет внутри него сегодня не сравнится ни с чем.
tags: #dazai #chuuya #sketch
9/10