Новый Дракула, очередная история о вечной любви, снятая ещё одним режиссёром? Нет, Бессон пошёл дальше и спалил базу. Это очередная история о белом, цисгендерном мужчине, его раздутом, а затем ущемленном эго. Мужик потерял жену, обиделся на бога, встал в позу, став вампиром, чтобы когда-нибудь снова встретить возлюбленную. Мытарился 400 лет, встретил, таки, любовь. Вернул ей воспоминания и в самый неподходящий момент решил покаяться, раскаяться и сдохнуть. Священник, де, намекнул, что он, мол, не любит, а требует жертвы. И тут, главного героя понесло на волне мужской снисходительности и высокомерия
Убей меня, падре, пока я не передумал. Убей, чтобы она была спасена. Спрашивается, зачем тогда ты 400 лет ждал и искал её? Зачем вернул ей память? Затем, чтобы картинно сдохнуть за дверью? Затем, что мужик, как ребенок - важно просто добиться своего. Капризами, угрозами, вредительством. Главное, чтобы последнее слово было за ним. И не важно, нужно тебе то, чего ты хочешь, или не нужно. Просто хочется. Просто добьюсь. Просто докажу, что я могу. А после меня хоть пожар.
В общем, посмотрел фильм, и остался со своей обычной рефлексией на тему того, знал ли режиссёр, что снимает? Делал ли он это осознанно, или это бессознательные конвульсии патриархального консерватизма, который по старой памяти, пытается романтизировать образ, важность и снисходительность мужчины к женщины. Его нелогичной, безосновательной жерственности.
Убей меня, падре, пока я не передумал. Убей, чтобы она была спасена. Спрашивается, зачем тогда ты 400 лет ждал и искал её? Зачем вернул ей память? Затем, чтобы картинно сдохнуть за дверью? Затем, что мужик, как ребенок - важно просто добиться своего. Капризами, угрозами, вредительством. Главное, чтобы последнее слово было за ним. И не важно, нужно тебе то, чего ты хочешь, или не нужно. Просто хочется. Просто добьюсь. Просто докажу, что я могу. А после меня хоть пожар.
В общем, посмотрел фильм, и остался со своей обычной рефлексией на тему того, знал ли режиссёр, что снимает? Делал ли он это осознанно, или это бессознательные конвульсии патриархального консерватизма, который по старой памяти, пытается романтизировать образ, важность и снисходительность мужчины к женщины. Его нелогичной, безосновательной жерственности.