📝курилка без никотина

Пустыня простиралась вокруг него бескрайним полотном, а безжалостное солнце стояло как божество, требующее новых жертв. Воздух дрожал и плавился, превращая горизонт в расплывчатое нечто. Зандик продолжал идти, придерживая рукой лямку исследовательской сумки, которая была наполнена потертыми листами с записями и чертежами, а также некоторыми припасами, которые были необходимы для выживания в жаркой местности. Он был облачен в свободные шаровары цвета слоновой кости и в длинную мантию хвойного оттенка. Одежда его струилась за ним подобно знамени. Перед ним, наполовину погребенные под вековым песком, возвышались руины — обломки колонн и плит из потемневшего камня с оставленными временем глубокими морщинами. Ветер, сухой и колючий, взметнул песок, осыпая его плечи пылью, но, несмотря на это, он прикрыл глаза свободным рукавом и продолжил свой путь. Зандик слышал лишь тишину, которая звенела в ушах громче любого другого шума, и в этой тишине плиты словно оживали, рассказывая свою долгую историю. Он опустился на колени, не обращая внимания на жар, исходящий от раскаленной поверхности, и провел кончиками пальцев по резными и кривоватым клинописям. Камень был практически обжигающим, но Зандик не обращал на это никакого внимания, потому что взгляд его жадно скользил по символам, пытаясь выудить из старинного текста давно забытую мудрость. Он перебирал знаки, как четки, шевеля губами в беззвучной молитве. 
Руины открылись перед ним во всей своей величественной печали. Это было огромное сооружение, возможно, бывший храм или дворец, который под натиском времени превратился в груду камней, покрытых старым песком. Колонны, когда-то гордо уходящие в небо, были склонены, по краям виднелись кривые сколы, словно это были гигантские кости вымершего пустынного существа. Стены покрывала густая сеть трещин, но на некоторых участках еще проглядывались барельефы и рисунки — сцены охоты, божества, фигуры бывших правителей этих земель на расписных тронах. Он медленно двинулся вдоль этих стен и поднял руку, чтобы коснуться камня. Плиты впитали в себя жар небес и теперь отдавали его обратно миру. Лоб его слегка поморщился от сосредоточения: он не просто читал — он вслушивался. 
Ветер снова налетел, и его потоки с воем пронеслись между обломками,  поднимая мелкую песчаную пыль. Кисти плотного тюрбана раскачивались, и Зандик невольно прикрыл глаза рукавом, когда мелкие песчинки хлестнули по лицу. Когда буря стихла, он опустил рук и увидел перед собой плиту, наполовину уходящую в землю, на которой сохранился почти целый текст. Он опустился перед ней на колени, не замечая, как острые осколки впиваются в колени сквозь тонкую ткань, и склонился ниже, практически касаясь лбом камня. Пальцы его водили по высеченным линиям, повторяя их изгибы, а губы шептали слова, которые не произносили уже множество столетий: 
— Божество, что обитает в небесах.. вода, что дарует жизнь.. пески, что поглощают всё.., — он читал медленно, с запинками, но каждое слово отзывалось в нем ликованием. Это был отрывок из какой-то древней письменности, высеченный рукой писца, умершего задолго до того, как были заложены первые камни его родной земли. Он почувствовал эту связь — незримую нить, что была протянута сквозь века от такого же одержимого знанием исследователя. 
Зандик бродил между развалинами, изучая каждую надпись, дублируя ее в свой дневник для дальнейшего перевода в библиотеки Академии, перерисовывал символы и разного рода живопись — ту, что смогла сохраниться. Когда воздух наконец потерял свою убийственную остроту, он поднялся, стряхивая песок с колен и рукавов. Несмотря на пекущее солнце, усталость, пересохшее горло и тошноту, его глаза горели от удовлетворения. Его глаза горели от бешенной страсти к Родине, от бесконечной тяге к науке и исследованиям. Отойдя от развалин на несколько шагов, Зандик окинул их взглядом целиком. Он был один на много миль вокруг, лишь песок и тяга исследованиями были его спутниками. Он вновь двинулся в путь, в пустынную пустоту и бескрайность.

Столкновение миров🏈☠️☺️❤️