#этюд И сколько нас таких недолюбленных по городам и весям бродит?
Собирают розовые листовки на дешевой бумаге, заглядывают туда и смеются, когда обнаруживают вместо любовного послания фантик от шоколадной конфеты.
По ночам они расписывают граффити первые этажи заброшенных зданий. Граффити разные: и рисунки, и надписи, и разных цветов, и разных узоров. Часто один поверх другого.
Один поверх другого, а смысл все равно один и тот же.
Потом они бросают собирают по улицам ветошь и мусор и бросают все это в порожнюю канистру из-под безнина. На дне остается еще немного капель, и яркий костер полыхает всю ночь. Кто-то курит, кто-то любуется огромным желтым месяцем, который зажегся над пустыней, словно глаз дикой кошки. Кто-то пьет виски и травит военные байки.
Ну а другие устраивают бои.
Бои начинаются так: один смотрит на луну и сочиняет прелестные вирши. К нему подходит другой и внимательно слушает. Потом сам смотрит на луну и сочиняет свою виршу. И вот так они бормочут параллельно, один старается переговорить другого, и хитрость в том, что громче оказывается не тот, кто громче, а тот, кто глубже.
И вот они бормочут и бормочут, но их некому услышать, и вот один из них не выдерживает. Не потому, что ему не нравятся чужие вирши, а потому, что никто не слышит его вирши. И вот он хватает второго за грудки и начинает орать. Обычно просто "АААА!"
Первым обращают внимание барды. Те, что сидят с гитарами у самого костра и, глядя на танец прекрасных дочерей огня, слагают баллады о давно ушедших временах. У них нюх на стычку, на невысвобожденную агрессию. Они прекращают играть, поднимаются и встречают драку широкой улыбкой.
У драки нет правил, потому что это самые мирные драки в мире: ведь они понимают, что на утро забудут уже и об этой драке, и о своих виршах. Поэтому старательно избегают глаз и носов и просто сваливаются в кучу малу, которая катается по пыльной дороге, а остальные наблюдают этот странный танец и улюлюкают. Кто-то играет на трещотке. Безразлично светит белая луна.
Утром они уйдут. Будет дотлевать костер. Свыежее граффити будет маслянисто играть на солнце. В придорожной пыли затрянет пара бутылок виски, смятая пачка сигарет да пустая упаковка из-под салфеток.
А они пойдут дальше, к горизонту, туда, где за горы закатывается солнце, преследуя то, чего им никогда не достигнуть.
И когда-нибудь о них сложат балладу.
Собирают розовые листовки на дешевой бумаге, заглядывают туда и смеются, когда обнаруживают вместо любовного послания фантик от шоколадной конфеты.
По ночам они расписывают граффити первые этажи заброшенных зданий. Граффити разные: и рисунки, и надписи, и разных цветов, и разных узоров. Часто один поверх другого.
Один поверх другого, а смысл все равно один и тот же.
Потом они бросают собирают по улицам ветошь и мусор и бросают все это в порожнюю канистру из-под безнина. На дне остается еще немного капель, и яркий костер полыхает всю ночь. Кто-то курит, кто-то любуется огромным желтым месяцем, который зажегся над пустыней, словно глаз дикой кошки. Кто-то пьет виски и травит военные байки.
Ну а другие устраивают бои.
Бои начинаются так: один смотрит на луну и сочиняет прелестные вирши. К нему подходит другой и внимательно слушает. Потом сам смотрит на луну и сочиняет свою виршу. И вот так они бормочут параллельно, один старается переговорить другого, и хитрость в том, что громче оказывается не тот, кто громче, а тот, кто глубже.
И вот они бормочут и бормочут, но их некому услышать, и вот один из них не выдерживает. Не потому, что ему не нравятся чужие вирши, а потому, что никто не слышит его вирши. И вот он хватает второго за грудки и начинает орать. Обычно просто "АААА!"
Первым обращают внимание барды. Те, что сидят с гитарами у самого костра и, глядя на танец прекрасных дочерей огня, слагают баллады о давно ушедших временах. У них нюх на стычку, на невысвобожденную агрессию. Они прекращают играть, поднимаются и встречают драку широкой улыбкой.
У драки нет правил, потому что это самые мирные драки в мире: ведь они понимают, что на утро забудут уже и об этой драке, и о своих виршах. Поэтому старательно избегают глаз и носов и просто сваливаются в кучу малу, которая катается по пыльной дороге, а остальные наблюдают этот странный танец и улюлюкают. Кто-то играет на трещотке. Безразлично светит белая луна.
Утром они уйдут. Будет дотлевать костер. Свыежее граффити будет маслянисто играть на солнце. В придорожной пыли затрянет пара бутылок виски, смятая пачка сигарет да пустая упаковка из-под салфеток.
А они пойдут дальше, к горизонту, туда, где за горы закатывается солнце, преследуя то, чего им никогда не достигнуть.
И когда-нибудь о них сложат балладу.