Я и услышу, и пойму,
А все-таки молчи.
Будь верен сердцу своему,
Храни его ключи.
Я пониманьем — оскорблю,
Не оттого, что не люблю,
А оттого, что скорбь — твоя,
А я не ты, и ты не я.
И пусть другой не перейдет
Невидимый порог.
Душа раскрытая — умрет,
Как сорванный цветок.
Мы два различных бытия.
Мы зеркала — и ты, и я.
Я всё возьму и углублю,
Но, отражая, — преломлю.
Твоя душа... Не оттого ль
Даю так много ей,
Что всё равно чужая боль
Не может быть моей?
Страдать достойней одному.
Пусть я жалею и пойму —
Любви и жалости не верь,
Не открывай святую дверь,
Храни, храни ее ключи,
И задыхайся — и молчи.
З. Гиппиус, Февраль 1913
СПБ
А все-таки молчи.
Будь верен сердцу своему,
Храни его ключи.
Я пониманьем — оскорблю,
Не оттого, что не люблю,
А оттого, что скорбь — твоя,
А я не ты, и ты не я.
И пусть другой не перейдет
Невидимый порог.
Душа раскрытая — умрет,
Как сорванный цветок.
Мы два различных бытия.
Мы зеркала — и ты, и я.
Я всё возьму и углублю,
Но, отражая, — преломлю.
Твоя душа... Не оттого ль
Даю так много ей,
Что всё равно чужая боль
Не может быть моей?
Страдать достойней одному.
Пусть я жалею и пойму —
Любви и жалости не верь,
Не открывай святую дверь,
Храни, храни ее ключи,
И задыхайся — и молчи.
З. Гиппиус, Февраль 1913
СПБ