🇮🇱 Исход из Израиля (начало в предыдущем посте⬆️)
Джеймс Шоттер для Financial Times
«Это означает, что неультраортодоксальным евреям, которые останутся в Израиле, придётся дольше служить в резерве, а это уже бьёт по их собственной экономической активности. Возникает своего рода цепная реакция: всё большая часть военной и экономической нагрузки ложится на всё меньшую группу людей — и последствия могут быть очень серьёзными».
Другие специалисты настроены осторожнее. Вайнреб из Центра Тауба напоминает, что высококвалифицированные люди обычно составляют среди эмигрантов большую долю, чем среди населения в целом, а предыдущие прогнозы об утечке мозгов из Израиля не оправдались.
Но, по его словам, существует другая опасность: если эмиграция станет чем-то «нормальным», процесс может начать подпитывать сам себя.
«Чем больше людей уезжает, тем больше за границей возникает израильских сообществ и социальных связей, тем привычнее людям становится жизнь в новой стране. А дальше включаются социальные механизмы, способные поддерживать и даже ускорять эмиграцию. Вот это меня действительно беспокоит».
Йонатан говорит, что привыкнуть к жизни в США было совсем не просто. Но такие «простые вещи», как ощущение большей безопасности и отсутствие необходимости бежать в бомбоубежище, очень сильно изменили качество жизни его семьи.
«После рождения сына к нам приехала мама моей жены. И в первый же день спросила: “А где у вас убежище?” И почему его вообще нет. Я говорю: “Потому что мы живём в другой реальности”.
Нам очень повезло: мы смогли выбрать реальность, в которой хотим растить детей. Я понимаю, что такая возможность есть далеко не у всех.
Вернулись бы мы? Вполне возможно. Я этого не исключаю. Но прямо сейчас мне кажется, что для людей, у которых есть социальная и экономическая возможность уехать и устроить жизнь где-то ещё, возвращение — не лучший выбор».
Financial Times https://www.ft.com/content/7a833951-9700-46e1-bc08-d47716504138?syn-25a6b1a6=1
Джеймс Шоттер для Financial Times
«Это означает, что неультраортодоксальным евреям, которые останутся в Израиле, придётся дольше служить в резерве, а это уже бьёт по их собственной экономической активности. Возникает своего рода цепная реакция: всё большая часть военной и экономической нагрузки ложится на всё меньшую группу людей — и последствия могут быть очень серьёзными».
Другие специалисты настроены осторожнее. Вайнреб из Центра Тауба напоминает, что высококвалифицированные люди обычно составляют среди эмигрантов большую долю, чем среди населения в целом, а предыдущие прогнозы об утечке мозгов из Израиля не оправдались.
Но, по его словам, существует другая опасность: если эмиграция станет чем-то «нормальным», процесс может начать подпитывать сам себя.
«Чем больше людей уезжает, тем больше за границей возникает израильских сообществ и социальных связей, тем привычнее людям становится жизнь в новой стране. А дальше включаются социальные механизмы, способные поддерживать и даже ускорять эмиграцию. Вот это меня действительно беспокоит».
Йонатан говорит, что привыкнуть к жизни в США было совсем не просто. Но такие «простые вещи», как ощущение большей безопасности и отсутствие необходимости бежать в бомбоубежище, очень сильно изменили качество жизни его семьи.
«После рождения сына к нам приехала мама моей жены. И в первый же день спросила: “А где у вас убежище?” И почему его вообще нет. Я говорю: “Потому что мы живём в другой реальности”.
Нам очень повезло: мы смогли выбрать реальность, в которой хотим растить детей. Я понимаю, что такая возможность есть далеко не у всех.
Вернулись бы мы? Вполне возможно. Я этого не исключаю. Но прямо сейчас мне кажется, что для людей, у которых есть социальная и экономическая возможность уехать и устроить жизнь где-то ещё, возвращение — не лучший выбор».
Financial Times https://www.ft.com/content/7a833951-9700-46e1-bc08-d47716504138?syn-25a6b1a6=1