Из письма эсерки Спиридоновой в ЦК РКП(б), 1918 г.
Вместо свободного, переливающегося, как свет, как воздух, как вода, творчества народного, через смену, борьбу в Советах и на съездах, у вас - назначенцы, пристава и жандармы из коммунистической партии.
О, какие вы злостные, злостные предатели коммунистической революции!..
Ну как, как теперь приходить к трудящимся с проповедью классовой власти?! Они спросят: «какого класса?» Ваши проделки с крестьянством, с комитетами бедноты... Теперь вы приняли в этой области на словах все наше, на чем мы и всю жизнь настаивали, но ведь пять месяцев вы мучили мужиков, пока не отказались от этих своих затей создать из преданных вам, закупленных пяти-десятью процентами отнятого хлеба, кучек вашего класса, на всю крестьянскую Россию, что-то вроде корпуса жандармов.
Рабоче-крестьянское правительство гарантирует себе подчинение, беря от них подписку-присягу. Какое злое извращение классовой власти!
Ваши политические локауты рабочих становятся системой. За что вы распускали Курские железно-дорожные мастерские, упорно выбирающие меня своим советским делегатом?
А ваше потакательство корыстности и продажности и карьеризму, эти карточки на обувь, калоши, теплые квартиры и проч. и проч., выдаваемые в первую очередь большевикам, беззастенчивое печатание об этом в «Правде» и «Известиях ЦИК»... («Очищается дом такой-то, в первую очередь помещаются рабочие-коммунисты».) Это выселение рабочего-меньшевика и вселение рабочего-большевика на жилое место, это ли означает классовую власть?
Увольнение многосемейного рабочего, левого с.-р. и прием на его место холостого коммуниста. Эти расстрелы рабочих, и порки, и убийства крестьян и солдат, это ли означает классовую власть? «Если мы пошлем в Совет честного мужика, сочувствующего Левым Социалистам-Революционерам, то у нас ни ссуды на инвентарь, ни обсеменения; мы всегда посылаем в Совет большевика, хотя мы им все “моргуем” (презираем, буквально: «брезгуем»)», - пишет крестьянин, «через большевика что-нибудь все-таки достанем от исполкома».
Такая подмена интересов трудящихся интересами тех, кто согласен голосовать за вашу партию, создание какого-то римского плебса, ведет, конечно, к разложению живых творческих сил революции.
Массы-то все видят, все понимают, лучше нас видят, и никогда еще все общественные силы не были так истощены, никогда не господствовал в такой степени мещанский эгоизм, самоспасение, дух корыстной наживы, спекуляции, обходы законов, ограждающих личность и задерживающих эксплуатацию одного человека другим, как сейчас, при вашем партийном сектантстве.
Понятие классовой борьбы, этой философско-исторической доктрины, вы подменили не только марксистским понятием, только борьбы двух экономических категорий, а подменили понятием борьбы просто волчьей.
Вместо свободного, переливающегося, как свет, как воздух, как вода, творчества народного, через смену, борьбу в Советах и на съездах, у вас - назначенцы, пристава и жандармы из коммунистической партии.
О, какие вы злостные, злостные предатели коммунистической революции!..
Ну как, как теперь приходить к трудящимся с проповедью классовой власти?! Они спросят: «какого класса?» Ваши проделки с крестьянством, с комитетами бедноты... Теперь вы приняли в этой области на словах все наше, на чем мы и всю жизнь настаивали, но ведь пять месяцев вы мучили мужиков, пока не отказались от этих своих затей создать из преданных вам, закупленных пяти-десятью процентами отнятого хлеба, кучек вашего класса, на всю крестьянскую Россию, что-то вроде корпуса жандармов.
Рабоче-крестьянское правительство гарантирует себе подчинение, беря от них подписку-присягу. Какое злое извращение классовой власти!
Ваши политические локауты рабочих становятся системой. За что вы распускали Курские железно-дорожные мастерские, упорно выбирающие меня своим советским делегатом?
А ваше потакательство корыстности и продажности и карьеризму, эти карточки на обувь, калоши, теплые квартиры и проч. и проч., выдаваемые в первую очередь большевикам, беззастенчивое печатание об этом в «Правде» и «Известиях ЦИК»... («Очищается дом такой-то, в первую очередь помещаются рабочие-коммунисты».) Это выселение рабочего-меньшевика и вселение рабочего-большевика на жилое место, это ли означает классовую власть?
Увольнение многосемейного рабочего, левого с.-р. и прием на его место холостого коммуниста. Эти расстрелы рабочих, и порки, и убийства крестьян и солдат, это ли означает классовую власть? «Если мы пошлем в Совет честного мужика, сочувствующего Левым Социалистам-Революционерам, то у нас ни ссуды на инвентарь, ни обсеменения; мы всегда посылаем в Совет большевика, хотя мы им все “моргуем” (презираем, буквально: «брезгуем»)», - пишет крестьянин, «через большевика что-нибудь все-таки достанем от исполкома».
Такая подмена интересов трудящихся интересами тех, кто согласен голосовать за вашу партию, создание какого-то римского плебса, ведет, конечно, к разложению живых творческих сил революции.
Массы-то все видят, все понимают, лучше нас видят, и никогда еще все общественные силы не были так истощены, никогда не господствовал в такой степени мещанский эгоизм, самоспасение, дух корыстной наживы, спекуляции, обходы законов, ограждающих личность и задерживающих эксплуатацию одного человека другим, как сейчас, при вашем партийном сектантстве.
Понятие классовой борьбы, этой философско-исторической доктрины, вы подменили не только марксистским понятием, только борьбы двух экономических категорий, а подменили понятием борьбы просто волчьей.