Решение о введение локдауна больше не обладает прямопропорциональной зависимостью, как это было во время первой волны. Отныне это решение сугубо политическое
Как пишет уважаемый Сибиряк: «Жесткие меры в борьбе с коронавирусом нынче под запретом». И он прав на 110%. Изначально COVID 19 считался необычным вирусом, который ведет себя как-то по-иному, который нельзя спрогнозировать. Теперь мы видим, что он ведет себя, как обычный вирус птичьего гриппа: вторая волна больше, чем волна первая, и пришла она в тот же сезон, в какой положено, никуда не делась.
Теперь вопрос о том, будет ли локдаун — это вопрос, совершенно к ковиду не имеющий отношения. Ковид тут, можно сказать, ни при чем. Ковид сейчас — это вопрос политики, который определяет общественность. Вопрос о том, насколько люди адаптировались к опасности и насколько они будут поддерживать те меры, которые уносят их деньги. А локдауны уносят большие деньги: падение цен только на большинство сырьевых товаров (не только на нефть) составляет по индексу CRB, одному из ключевых, более 30% и возвращает рынки на уровни цен 20-летней давности. Экономика каждой страны, в которой вводился локдаун, положила на нее как минимум несколько процентов ВВП.
В начале лета поддержка крайних мер против COVID 19 резко упала, ровно как и оценка риска от самого COVID 19 в целом. Поскольку популярность принимаемых решений влияет на рейтинг лично Путина (рейтинг Собянина в данном масштабе это мелко), то приходится держать руку на пульсе настроений. Что, собственно, и подтверждает мэр Москвы, заявляя практически в каждом интервью, что жестких мер периода первой волны не будет.
Как пишет уважаемый Сибиряк: «Жесткие меры в борьбе с коронавирусом нынче под запретом». И он прав на 110%. Изначально COVID 19 считался необычным вирусом, который ведет себя как-то по-иному, который нельзя спрогнозировать. Теперь мы видим, что он ведет себя, как обычный вирус птичьего гриппа: вторая волна больше, чем волна первая, и пришла она в тот же сезон, в какой положено, никуда не делась.
Теперь вопрос о том, будет ли локдаун — это вопрос, совершенно к ковиду не имеющий отношения. Ковид тут, можно сказать, ни при чем. Ковид сейчас — это вопрос политики, который определяет общественность. Вопрос о том, насколько люди адаптировались к опасности и насколько они будут поддерживать те меры, которые уносят их деньги. А локдауны уносят большие деньги: падение цен только на большинство сырьевых товаров (не только на нефть) составляет по индексу CRB, одному из ключевых, более 30% и возвращает рынки на уровни цен 20-летней давности. Экономика каждой страны, в которой вводился локдаун, положила на нее как минимум несколько процентов ВВП.
В начале лета поддержка крайних мер против COVID 19 резко упала, ровно как и оценка риска от самого COVID 19 в целом. Поскольку популярность принимаемых решений влияет на рейтинг лично Путина (рейтинг Собянина в данном масштабе это мелко), то приходится держать руку на пульсе настроений. Что, собственно, и подтверждает мэр Москвы, заявляя практически в каждом интервью, что жестких мер периода первой волны не будет.