Мы знаем, что мутации SARS-CoV2 — ночной кошмар многих людей. Как вообще отличить значимые новости о мутациях от хайпа? На что настраиваться в 2021?
Хорошо, когда тебе глубоко за 70 и твои представления об эволюции вирусов крутятся вокруг закона снижающейся вирулентности, который сформулировал в 1904 году Теобальд Смит. Тогда ты ходишь по эфирам и рассказываешь всем вот это:
🔸что главный патоген 2020 года обязательно будет эволюционировать в сторону более мягких вариантов (аттенуироваться)
🔸что так велит ему естественный отбор и эволюционное давление
🔸что убийство хозяина для вируса – пиррова победа
🔸что тяжёлая болезнь и смерть от вируса — это ошибка, неудавшийся симбиоз между хозяином (человек) и паразитом (вирус), и отбросив такие бракованные штаммы, коэволюция человека и вируса снизит вирулентность последнего и установит между патогеном и хозяином баланс интересов
🔸что для коронаистерии нет оснований, надо просто немного подождать, и природа сама решит нашу проблему, обезвредив вирус
Складно звучит, не правда ли?
А если настырные журналисты будут расспрашивать, можно блистательно подкрепить свои рассуждения кейсом миксомы в популяции кроликов в Австралии.
Однажды в середине XIX века местный болван Томас Остин, любитель охоты, выпустил на волю диких кроликов, заказанных из Англии, после чего за 80 лет 24 зверька превратились в 600 миллионов тварей, объевших весь континент. Тогда в 1950 году кроликов было решено заразить вирусом миксомы (поксвирус, как и оспа) с case fatality rate CFR 100%, который стремительно проредил популяцию.
Однако всего за 2—3 года он стал мягче, CFR снизился сначала до 70—95%, а затем до 50% и даже ниже. В свою очередь, среди кроликов начался отбор на устойчивость к миксоматозу и наступило «перемирие»: у кроликов выработалась генетическая устойчивость, а вирус стал менее смертоносным.
Вот же она, коэволюция патогена и хозяина и аттенуация вируса как её результат — автор кроличьего эксперимента Феннер и его коллеги как будто бы доказали, что естественный отбор благоволит вариантам с меньшей летальностью, поскольку высоковирулентный вирус раньше выводит из строя хозяина и тем укорачивает себе инфекционный период.
Идея о том, что патогену не выгодно убивать хозяина и он склонен к компромиссу быстро вышла за рамки миксомно-кроличьего контекста и прочно закрепилась в умах ученых прошлого века. Её даже удалось натянуть на математическую модель эпидемического процесса Андерсона и Мэя.
продолжение
Хорошо, когда тебе глубоко за 70 и твои представления об эволюции вирусов крутятся вокруг закона снижающейся вирулентности, который сформулировал в 1904 году Теобальд Смит. Тогда ты ходишь по эфирам и рассказываешь всем вот это:
🔸что главный патоген 2020 года обязательно будет эволюционировать в сторону более мягких вариантов (аттенуироваться)
🔸что так велит ему естественный отбор и эволюционное давление
🔸что убийство хозяина для вируса – пиррова победа
🔸что тяжёлая болезнь и смерть от вируса — это ошибка, неудавшийся симбиоз между хозяином (человек) и паразитом (вирус), и отбросив такие бракованные штаммы, коэволюция человека и вируса снизит вирулентность последнего и установит между патогеном и хозяином баланс интересов
🔸что для коронаистерии нет оснований, надо просто немного подождать, и природа сама решит нашу проблему, обезвредив вирус
Складно звучит, не правда ли?
А если настырные журналисты будут расспрашивать, можно блистательно подкрепить свои рассуждения кейсом миксомы в популяции кроликов в Австралии.
Однажды в середине XIX века местный болван Томас Остин, любитель охоты, выпустил на волю диких кроликов, заказанных из Англии, после чего за 80 лет 24 зверька превратились в 600 миллионов тварей, объевших весь континент. Тогда в 1950 году кроликов было решено заразить вирусом миксомы (поксвирус, как и оспа) с case fatality rate CFR 100%, который стремительно проредил популяцию.
Однако всего за 2—3 года он стал мягче, CFR снизился сначала до 70—95%, а затем до 50% и даже ниже. В свою очередь, среди кроликов начался отбор на устойчивость к миксоматозу и наступило «перемирие»: у кроликов выработалась генетическая устойчивость, а вирус стал менее смертоносным.
Вот же она, коэволюция патогена и хозяина и аттенуация вируса как её результат — автор кроличьего эксперимента Феннер и его коллеги как будто бы доказали, что естественный отбор благоволит вариантам с меньшей летальностью, поскольку высоковирулентный вирус раньше выводит из строя хозяина и тем укорачивает себе инфекционный период.
Идея о том, что патогену не выгодно убивать хозяина и он склонен к компромиссу быстро вышла за рамки миксомно-кроличьего контекста и прочно закрепилась в умах ученых прошлого века. Её даже удалось натянуть на математическую модель эпидемического процесса Андерсона и Мэя.
продолжение