Роман Сергеевич вчера прокомментировал недавний процесс КС РФ по срокам давности изъятия “коррупционного имущества” (о нем я писал тут). Его мысль - ниже:
Не согласен с Романом Сергеевичем. В публичном праве России есть сразу несколько “слоев” таких “составов”.
Первый - коррупционные правонарушения в рамках Федерального закона от 25 декабря 2008 г. № 273-ФЗ “О противодействии коррупции”. В законе перечислен ряд правонарушений, за которые может последовать ответственность в рамках пп. 8 п. 2 ст. 235 ГК РФ:
• Превышение суммы поступивших денежных средств на счета госслужащего над суммой декларированного дохода (прямо закрепленный случай “необоснованного обогащения”);
• Продолжение участия в управлении организациями в период нахождения на государственной службе / занятия государственной должности РФ или субъекта РФ (косвенное “необоснованное обогащение” через получение выгоды или дивидендов от деятельности контролируемой компании) и т.д.
Второй - уголовно-правовые запреты, установленные в ст. 285-286 УК РФ. Согласно этим нормам, государственным служащим запрещено использовтаь свои полномоия вопреки интересам службы, если такое использование связано с корыстной заинтересованностью. Постановление Пленума ВС РФ № 19 от 16 октября 2009 г. прямо указывает, что корыстная заинтересованность есть “стремление извлечь выгоду имущественного характера”, то есть “необоснованно обогатиться” в терминологии Романа Сергеевича.
В этом смысле мы вполне можем рассматривать пп. 8 п. 2 ст. 235 ГК РФ как один из видов ответственности за коррупционные правонарушения, на который, в частности, прямо указывает ч. 14 ст. 8.2 Федерального закона “О противодействии коррупции”:
Небольшой комментарий к позициям коллег, считающих, что п. 8. ст. 235 ГК это публично-правовая санкция. А за какое нарушение? Где в КоАП или даже в УК есть такой состав - "Необоснованное обогащение государственного служащего"? Такого состава нет, причем нет намеренно.
Не согласен с Романом Сергеевичем. В публичном праве России есть сразу несколько “слоев” таких “составов”.
Первый - коррупционные правонарушения в рамках Федерального закона от 25 декабря 2008 г. № 273-ФЗ “О противодействии коррупции”. В законе перечислен ряд правонарушений, за которые может последовать ответственность в рамках пп. 8 п. 2 ст. 235 ГК РФ:
• Превышение суммы поступивших денежных средств на счета госслужащего над суммой декларированного дохода (прямо закрепленный случай “необоснованного обогащения”);
• Продолжение участия в управлении организациями в период нахождения на государственной службе / занятия государственной должности РФ или субъекта РФ (косвенное “необоснованное обогащение” через получение выгоды или дивидендов от деятельности контролируемой компании) и т.д.
Второй - уголовно-правовые запреты, установленные в ст. 285-286 УК РФ. Согласно этим нормам, государственным служащим запрещено использовтаь свои полномоия вопреки интересам службы, если такое использование связано с корыстной заинтересованностью. Постановление Пленума ВС РФ № 19 от 16 октября 2009 г. прямо указывает, что корыстная заинтересованность есть “стремление извлечь выгоду имущественного характера”, то есть “необоснованно обогатиться” в терминологии Романа Сергеевича.
В этом смысле мы вполне можем рассматривать пп. 8 п. 2 ст. 235 ГК РФ как один из видов ответственности за коррупционные правонарушения, на который, в частности, прямо указывает ч. 14 ст. 8.2 Федерального закона “О противодействии коррупции”:
“Генеральный прокурор … при наличии оснований обращаются в суд в порядке, предусмотренном законодательством о гражданском судопроизводстве, с заявлением о взыскани в доход Российской Федерации денежной суммы в размере, эквивалентном той части денежных редств, в отношении которой не получены достоверные сведения, подтверждающие законность получения этих средств”