Как ChatGPT помог "изобрести" $15 миллиардов
Майкл Сейлор рассказывает о событиях 2025 года. К этому моменту его компания (MicroStrategy/Strategy) уже накопила Bitcoin на сумму около $30 млрд, и стояла задача привлечь ещё больше капитала для дальнейших покупок. Проблема была в том, что традиционные инструменты уже исчерпали себя: компания стала крупнейшим в мире эмитентом конвертируемых облигаций, и рынок обычных акций и конвертируемых бондов был "выбран под ноль" — дальше масштабироваться этим путём было некуда.
Тогда Сейлор пришёл к выводу, что нужен принципиально новый вид ценной бумаги — гибрид между долговым инструментом и акцией. Он обратился к ИИ (в тексте упоминается ChatGPT), чтобы спроектировать привилегированную акцию нового типа. Привилегированная акция, по его объяснению, — гибкий инструмент: ей можно придать почти любые условия — право обратного выкупа через определённый срок (как у облигации), гарантированный купон, права конвертации в обычные акции и так далее.
Результатом стал инструмент под названием STRK — конвертируемая привилегированная акция, обеспеченная биткоином. По словам Сейлора, ничего подобного раньше не выпускалось. Когда команда обратилась к юристам и банкирам, стандартный ответ был: "Так раньше никто не делал, поэтому мы не думаем, что вам стоит это делать." Сейлор возражал: всё, что "уже делали", они уже исчерпали, поэтому у них не осталось выбора, кроме как сделать то, чего раньше не делал никто — используя новые технологии: "цифровой капитал", "цифровой интеллект" и модель "цифровой казначейской компании".
После STRK они пошли дальше и решили создать краткосрочный кредитный инструмент, который торговался бы стабильно около номинала ($100) — по сути, аналог инструмента денежного рынка, где инвестор покупает по 100, продаёт по 100, получает доходность и не переживает из-за колебаний цены или чувствительности к процентным ставкам. Чтобы удерживать цену стабильной, дивидендную ставку нужно было делать переменной — то есть менять её ежемесячно. Такого варьируемого дивиденда у привилегированных акций, по словам Сейлора, в истории не существовало вовсе. Это не было незаконным — просто никто раньше не додумался так делать, и юристы с банкирами снова говорили "мы такого не видели, не уверены, что это возможно".
Именно в этот момент Сейлор обращался к ИИ напрямую с вопросом "а можно так сделать?" — и получал ответ в духе "конечно можно, вот как это структурировать". Когда возникали возражения от юристов/банкиров ("им это не понравится"), решение находилось через корректировку структуры.
Итог: этот новый инструмент вывели на IPO, которое стало крупнейшим IPO года на тот момент — на $2,5 млрд. Затем на него оформили shelf-регистрацию (программу доразмещения) и продали ещё $8 млрд. В сумме по этому инструменту привлекли $10,5 млрд, плюс ещё около $4 млрд по другим инструментам — итого около $15 млрд привлечённого капитала, что, по оценке Сейлора, примерно эквивалентно созданию $15 млрд стоимости для компании.
Майкл Сейлор рассказывает о событиях 2025 года. К этому моменту его компания (MicroStrategy/Strategy) уже накопила Bitcoin на сумму около $30 млрд, и стояла задача привлечь ещё больше капитала для дальнейших покупок. Проблема была в том, что традиционные инструменты уже исчерпали себя: компания стала крупнейшим в мире эмитентом конвертируемых облигаций, и рынок обычных акций и конвертируемых бондов был "выбран под ноль" — дальше масштабироваться этим путём было некуда.
Тогда Сейлор пришёл к выводу, что нужен принципиально новый вид ценной бумаги — гибрид между долговым инструментом и акцией. Он обратился к ИИ (в тексте упоминается ChatGPT), чтобы спроектировать привилегированную акцию нового типа. Привилегированная акция, по его объяснению, — гибкий инструмент: ей можно придать почти любые условия — право обратного выкупа через определённый срок (как у облигации), гарантированный купон, права конвертации в обычные акции и так далее.
Результатом стал инструмент под названием STRK — конвертируемая привилегированная акция, обеспеченная биткоином. По словам Сейлора, ничего подобного раньше не выпускалось. Когда команда обратилась к юристам и банкирам, стандартный ответ был: "Так раньше никто не делал, поэтому мы не думаем, что вам стоит это делать." Сейлор возражал: всё, что "уже делали", они уже исчерпали, поэтому у них не осталось выбора, кроме как сделать то, чего раньше не делал никто — используя новые технологии: "цифровой капитал", "цифровой интеллект" и модель "цифровой казначейской компании".
После STRK они пошли дальше и решили создать краткосрочный кредитный инструмент, который торговался бы стабильно около номинала ($100) — по сути, аналог инструмента денежного рынка, где инвестор покупает по 100, продаёт по 100, получает доходность и не переживает из-за колебаний цены или чувствительности к процентным ставкам. Чтобы удерживать цену стабильной, дивидендную ставку нужно было делать переменной — то есть менять её ежемесячно. Такого варьируемого дивиденда у привилегированных акций, по словам Сейлора, в истории не существовало вовсе. Это не было незаконным — просто никто раньше не додумался так делать, и юристы с банкирами снова говорили "мы такого не видели, не уверены, что это возможно".
Именно в этот момент Сейлор обращался к ИИ напрямую с вопросом "а можно так сделать?" — и получал ответ в духе "конечно можно, вот как это структурировать". Когда возникали возражения от юристов/банкиров ("им это не понравится"), решение находилось через корректировку структуры.
Итог: этот новый инструмент вывели на IPO, которое стало крупнейшим IPO года на тот момент — на $2,5 млрд. Затем на него оформили shelf-регистрацию (программу доразмещения) и продали ещё $8 млрд. В сумме по этому инструменту привлекли $10,5 млрд, плюс ещё около $4 млрд по другим инструментам — итого около $15 млрд привлечённого капитала, что, по оценке Сейлора, примерно эквивалентно созданию $15 млрд стоимости для компании.