Культурная ссылка | Марк Липкин

Отличная иллюстрация того, с чем на самом деле борется российская цензура: с христианской любовью.

Эта фотография попадалась мне в интернете не раз, но я не знал её историю. ❤️

ЧАСТНАЯ ЖИЗНЬ

Друзья, если вы меня потеряли, то я не пропал и не взял «административный за свой счёт», чтобы проветрить мозги — напротив, на меня неожиданно навалилось много работы, которая идёт параллельно с ремонтом в ванной. Стены штукатурить и плитку класть — это вам, знаете ли, не пост написать, лёжа на диване под кондиционером.

Свободное время есть, но я трачу его на оздоровительные прогулки до магазина стройматериалов и просмотр развлекательных видео на YouTube с инструкциями, как наносить плиточный клей и какой грунтовкой обрабатывать бетон.

Помните мэтра Роше из фильма «Ищите женщину»? Когда он прятался от полиции в квартире мадемуазель Постик, то начитался модных журналов, так что легко делал астрологические предсказания своим коллегам. Я теперь вполне могу консультировать по технологиям ремонта не хуже чата GPT.

Муж с волнением и беспокойством заглядывает на место происшествия, но реагирует в основном молча, как настоящий отделочник (в смысле «от дела» держится подальше). Чего и говорить, из-за введённого мной моратория на ценные указания он переживает так, что устаёт от ремонта больше меня. Они оба с кошкой вообще очень устают от моей суеты, бедняжки.

А ещё чудом успеваю читать, думать, смотреть кино, слушать музыку. Похоже, что уже накопились впечатления и мысли, которыми хочется поделиться на канале.

Есть сразу несколько идей для нового художественного, но им сначала нужно вызреть в голове. Это процесс небыстрый, но уже иногда ловлю себя на том, что, идя по улице, думаю не от себя, а от другого человека — люблю эти моменты.

Вот такие дела.

Так и есть. Только раскол уже произошёл, и предательством эту «происламистскую» антисемитскую повестку считают уже не только евреи. Лично знаю американских геев, которые в этом году принципиально отказались идти на прайд.

ЖЕНА

Есть в моей ленте прекрасная пара — Денис и Саша, живущие в Уругвае и так открыто, легко и обаятельно пишущие о своей семье, быте и ежедневных нежностях, что я захожу к ним в Инстаграм просто погреться, а заодно, себе на беду, заглядываю в комментарии, где меня всякий раз поджидает одно и то же неприятное открытие. Под их спокойными семейными постами с регулярностью появляются гомофобные реплики русскоязычных женщин, и удивляет меня даже не сам факт неприязни (к ней я, увы, давно притерпелся), а то, что дамы эти приходят не осудить, а именно оскорбить, унизить, повыяснять, кто из них «жена», будто чужое, никак их не касающееся счастье лично отняло у них что-то важное.

Я уже как-то писал, что мужская гомофобия мне более или менее понятна, тогда как женская долго оставалась загадкой, ведь женщины в среднем терпимее и мягче мужчин.

Мужская вражда к геям выстроена вокруг страха: например, оказаться недостаточно мужчиной или выдать в себе то самое, чего так старательно не желаешь, и мы, приученные искать в любой гомофобии именно пружину угрозы, в женской враждебности её попросту не находим, отчего она и представляется необъяснимой. Между тем держится эта враждебность, я уверен, уж точно не на страхе за себя, а скорее на страхе за порядок вещей, за ту привычную картину мира, в которой хранительнице семьи и морали отведено почётное место.

В большинстве обществ женщина в среднем религиознее мужчины и глубже вписана в сценарий «семья — дети — норма», и если гей отвратителен ей, то вовсе не тем, что кому-то угрожает, а тем, что самим фактом своего существования расшатывает моральный и «природный» порядок, на котором держится всё её мировоззрение. Особенно ясно это в российском контексте, где «традиционные ценности» давно сделались и государственной религией, и удобным способом ощутить себя на правильной, светлой стороне, а женщина, всерьёз вложившая себя в традиционную роль, чувствует (пусть и не проговаривая этого вслух), что сама видимость счастливых геев подтачивает систему «мужского» и «женского», внутри которой определены её собственная ценность, её место и её законные ожидания.

Сюда же добавляется материнская мораль с её неизменным «подумайте о детях», на которую так удобно опираются законы о «пропаганде», превращающие любую нежность и любой поцелуй в мнимое покушение на детскую невинность. К этому примешивается и приятное чувство принадлежности к нормальному большинству, ведь громко сказанная гадость в адрес геев — это короткий способ сообщить «своим», что ты добродетельна и правильна.

Мне раньше казалось, что вопрос «кто из вас жена» объясняется лишь глупостью и невоспитанностью, но скорее всего причины тут более глубокие.

С одной стороны, это почти отчаянная попытка восстановить понятность, потому что гей-пара — это картинка без привычной схемы «мужчина плюс женщина», для традиционного сознания несчитываемая, и вопрос насильно впихивает двоих обратно в знакомую рамку с обязательным главным и подчинённым, а заодно и унижает, ведь «женское» в этой иерархии, по её мнению, всегда означает младшее, нижнее, второсортное.

Когда этот вопрос задаёт именно женщина, у него обнаруживается ещё один печальный, на мой взгляд, слой. Гей-пара — это схема, в которой женская роль вообще не предусмотрена, потому что двое мужчин прекрасно любят друг друга и никакой «жены» в этой картине нет и не требуется, что для женщины, привыкшей мыслить себя через незаменимость женского («без женщины никак, на ней вся семья и держится»), оборачивается тихой формой стирания. Получается, что вопрос «ну кто-то же из вас жена» — в каком-то смысле попытка вернуть себе значимость и настоять, что женское место просто обязано где-то тут быть, ведь признать его необязательность страшнее, чем выговорить любую гадость.

Самое смешное (и немного грустное) во всём этом то, что оскорбить нас всерьёз таким вопросом невозможно, ведь для счастья двух любящих друг друга людей не важны роли и не нужно чьё-либо высочайшее одобрение, и именно эту спокойную самодостаточность чужой любви бывает так трудно вынести.

Саша и Денис есть и📷в Инсте, и в тут 🚀в Телеграме.

МАЛЬЧИКИ?! 🍌

Прочитал тут у кого-то в Фейсбуке пост и до сих пор пребываю в лёгком шоке от этого несвоевременного открытия. Оказывается, все до единого миньоны (эти жёлтые пилюлеобразные человечки в комбинезонах, которые служат кинозлодеям) — существа сугубо мужского пола, а французский аниматор и режиссёр Пьер Коффен, один из создателей этих существ и по совместительству голос почти каждого из них, давно и совершенно невозмутимо закрыл вопрос фразой, от прямоты которой я слегка поперхнулся чаем, когда прочитал: «Видя, насколько они глупы и тупы, я просто не мог представить миньонов девочками».

Стоит принять этот факт всерьёз, как вся франшиза раскрывается перед тобой заново, потому что в первой части «Гадкий я» двое миньонов целуются на Луне, во второй парочка вполне однозначно кокетничает на пляже, а в третьей двое исключительно ради экономии жилплощади делят одну кровать, и всё это проделывается с той обезоруживающей естественностью, с какой у приличных людей передают друг другу солонку за ужином.

При этом никто в студии Illumination ни разу не выкатил по этому поводу торжественного заявления, не вывесил радужного баннера и не созвал пресс-конференцию, потому что там, судя по всему, рассудили, что мальчики, которые целуются на Луне, — это просто мальчики, которые целуются на Луне, а вовсе не повод для манифеста.

Но удивило меня, честно говоря, вовсе не то, что жёлтые человечки целуются, а то, что все эти 15 лет оно было прямо перед глазами. Утешает лишь то, что прозрел я не в одиночестве, и сейчас об этом вспоминают, когда на экраны вышли свежие «Миньоны и монстры», и многие наверняка кинулась пересматривать старый фильм, чтобы найти там этот кадр на пляже.

Стоит оговориться, что перед нами всё-таки мультфильм, а сказочные, условные, ни на кого не похожие существа вовсе не обязаны походить на нас, потому что вся их функция сводится к тому, чтобы смешить и отражать, порой через добрую насмешку, наш собственный мир со всеми его милыми нелепостями. Именно поэтому поцелуй на Луне читается здесь не как чья-то программная декларация, а как самое обыкновенное отражение жизни, в которой нежность между кем угодно — такая же часть пейзажа, как бананы, комбинезоны и вечно недовольные хозяева. Мне кажется, с этого и начинается принятие.

Вот такое забавное открытие. Живите теперь с этим и вы! 😇

#кино@cultureexile

СТАТИНЫ

В какой момент ты понимаешь, что это та самая настоящая любовь, о которой ты мечтал, читая романтические книжки одинокими ночами? Когда влюбляешься, да ещё с первого взгляда, тебе кажется, что вот оно — то самое, ради чего написаны все романы: ты ждёшь каждой встречи и готовишься к ней загодя, ищешь любой повод угадать его желание раньше, чем он успеет его высказать, готов носить его на руках и мучаешься весь вечер, когда он не звонит, потому что дома родители.

А потом проходят годы, и ты вдруг замечаешь, что он бесит тебя своим упрямством, потому что отказывается делать что-то так, как надо тебе, что самым возмутительным образом разбрасывает по всей квартире носки, оставляет в раковине немытую посуду и не берёт трубку ровно тогда, когда тебе срочно нужно дать ему ценное указание. И в такие минуты нет-нет да и проскочит мысль, что это совсем не то, о чём ты когда-то мечтал в юности, что, может быть, это вовсе не та любовь, с которой живут долго и счастливо и умирают в один день, а всего лишь преходящий опыт, который невольно растянулся на долгие годы.

А потом ты уезжаешь на каких-то два дня, и он, такой независимый и самостоятельный, вдруг начинает звонить каждые полчаса, чтобы сообщить тебе совершенно ненужную новость, шлёт смешные рилсы и фотографии нашей кошки, спящей в нелепой позе, и ты понимаешь, что с твоим отъездом его привычный мир слегка обрушился и он пытается уго удерживать подручными средствами. А ты, собственно, с какой стати весь вечер думаешь, выпил ли он на ночь свои статины?

Всё это очень легко объяснить созависимостью и на этом успокоиться, но почему тогда я любой компании на свете предпочту его одного, почему лучший романтический вечер — это по-прежнему вечер вдвоём, почему мы до сих пор с одинаковым азартом спорим о быте, о политике, о фильмах, и почему он всегда слушает, когда я говорю, пусть и держит при этом на лице свою фирменную скептическую мину? Тридцать с лишним лет он держит эту мину и тридцать с лишним лет всё равно слушает. И я не берусь объяснить, почему его улыбка до сих пор так безотказно лишает меня воли. Может быть, трезвое понимание того, что такое настоящая любовь и она ли это вообще, приходит только с возрастом, но сколько для этого нужно прожить, я, честно, не знаю.

Когда-то в свои восемнадцать я был совершенно уверен, что знаю ответ на этот вопрос. Сейчас мне так уже не кажется.

#этидвое@cultureexile

ГОРСТЬ ПЕСКА

Мне было 13 или 14 лет, когда у друзей семьи нашлась тонкая книжка в черной обложке с гравюрой набежавшей на берег волны — «Исикава Такубоку. Лирика», сборник японских пятистиший в переводах Веры Марковой. Я, тогдашний подросток, уже прекрасно понимавший, что чувствую что-то не то, что положено, открыл её от скуки, потом попросил взять домой почитать и не смог закрыть до ночи, потому что на первой же странице нашёл ту самую знаменитую танку про мальчика, который на берегу играет с крабом, не пряча слёз (её потом выбьют на надгробной плите поэта, а японцы превратят почти в народную песню), и мне, привыкшему прятать слёзы даже от самого себя, кто-то посторонний вдруг официально разрешил плакать вслух.

На песчаном белом берегу
Островка
В Восточном океане
Я, не отирая влажных глаз,
С маленьким играю крабом.

Такубоку — литературный псевдоним японца по имени Хадзимэ Исикава, который прожил всего 26 лет, умер от туберкулёза в 1912 году в Токио через несколько недель после матери, сгоревшей от той же болезни, и оставил после себя сборники со скромными названиями («Горсть песка», «Грустные игрушки»). Такубоку писал, что стихотворение обязано быть не украшением, а точным отчётом об изменении чувства, и в этом отчёте он умудрился написать нечто такое, в чём советский гей-подросток мгновенно опознал собственную анатомию скрытности.

К песчаным холмам
Прибит волною сломанный ствол,
А я, оглядевшись вокруг,
О самом тайном
Пытаюсь хотя бы ему рассказать.

Могу ли забыть
Того, кто, не смахивая слезы,
Бегущей по щеке,
Показал мне,
Как быстро сыплется горсть песка.

У него, например, есть пятистишие о том, что за грудной клеткой всякого по-настоящему живого человека прячется кто-то не выпущенный на свободу и потому обречённый стонать в темноте, — практически диагноз, поставленный задолго до того, как придумали само выражение «каминг-аут».

В сердце у каждого человека —
Если вправду
Он человек —
Тайный узник
Стонет.

А вот танка про двух его друзей-двойников: судьба развела их по разным несчастьям, но начиналось всё с полного сходства, как будто у поэта был не друг, а он сам в другом теле, и вот это слияние с другим мужчиной до полной неразличимости, называемая в приличных антологиях дружбой, была ровно тем, о чём молчал всякий мальчик, влюблённый в другого мальчика.

Было двое друзей у меня,
Во всем на меня похожих.
Умер один.
А другой
Вышел больным из тюрьмы.

Маскулинность у Такубоку вообще противоречит японской сдержанности: полагающийся мужчине стоицизм он последовательно заменяет слезами по любому поводу (ребёнка выбранят — и он плачет, накатит обычная тоска по родине — и мир превращается в одну сплошную осеннюю ночь), а нежность, которую мужчине положено испытывать к женщине, у него так же легко достаётся другу, ученику, случайному попутчику.

Название станции объявлял
Молодой дежурный так,
Словно пел.
Ласковые глаза его
Я и сейчас забыть не могу!

Биографически дело, конечно, было не в мальчиках. У Такубоку была жена Сэцуко, дети, безответная многолетняя влюблённость в некую Тиэко Татибана, которую он видел живьём дважды в жизни, а ещё был дневник, который он специально вёл латиницей, чтобы жена не смогла его прочитать. Здесь описывались вовсе не тайные чувства к мужчинам, а вполне откровенные визиты к проституткам. Но сама эта конструкция — текст, зашифрованный от близких людей ради права хотя бы наедине с собой быть честным, — оказывается универсальной формой, в которую можно залить содержание любого чувства, которое ты скрываешь.

Не знаю отчего,
Мне кажется, что в голове моей
Крутой обрыв,
И каждый, каждый день
Беззвучно осыпается земля.

Такубоку не был квир-иконой и знать не знал, что когда-нибудь его горсть песка достанется читателю из СССР, для которого она станет чем-то вроде инструкции по выживанию, но, кажется, в этом и состоит бессмертие поэта — дать кому-то язык для понимания себя.

Зарыться
В мягкий ворох снега
Пылающим лицом…
Такой любовью
Я хочу любить!

#стихи@cultureexile