В свежем номере журнале НЛО вышла статья, которую мы с Машей написали в прошлом году.
Это очень важный для меня текст: четыре года назад я посмотрела пьесу Prima Facie и с тех самых пор думала о том, как можно осмыслить насилие — как можно о нём сказать и как можно о нём говорить.
Статья, которая у нас получилась, предлагает феноменологическое описание механизма травмы — попытку дескрипции травматического опыта. Но всё это вы прочтете в нашем тексте, а я хочу сказать кое-что ещё.
Я думаю, что совместная работа над этой статьей буквально показывает то, о чём мы в ней пишем: обсуждение темы сексуализированного насилия требует установления (хотя бы на время) доверительного пространства, нового способа сосуществования в мире. Пространства, где можно говорить, ошибаться и верить, что тебя услышат. И одновременно быть тем, кто услышит в ответ. Это очень непростой опыт ювелирного плетения такого пространства. О любом насилии говорить невероятно сложно. В моменты казалось, что это буквально невозможно — самое настоящее эпистемологическое бессилие. Но здесь точно так же как и в статье "всего лишь" нужен опыт взаимного признания: способность выдерживать этот момент бессилия, оставаясь в нём.
Помимо прочего, в статье мы рассуждаем о пространстве. О том, как пространство создаётся и как разрушается. О том как пространство становится моим и как я больше не принадлежу никакому пространству. Я помню, что когда работала над текстом — представляла себе пространство чем-то монолитным, крепким; а его разрушение шумным и пыльным. А теперь мне кажется, что пространство ужасно хрупкое и очень тихое. И когда оно разрушается, то только кажется, что оно с треском разваливается. На самом деле тихо рвётся и всё — больше его нет. И Тесса, главный персонаж спектакля, прекрасно это показывает!
Создавать пространства непросто, но (если) когда они получаются, то могут выдерживать очень многое.
Почитайте нашу статью, а потом обязательно посмотрите спектакль (он есть в интернете с русскими субтитрами!). Символично, что в этом году Prima Facie снова на сцене в Великобритании.
upd. это я всё к тому, что сложные темы и дискуссии лучше всего (как мне кажется) разворачиваются в диалогах. Казалось бы — очевидно, учитывая греческую традицию, но ощущение, что это всё как-то подзабылось. И кстати даже Нуссбаум пишет о том, что "Письма к Луцилию" имеют терапевтический эффект только потому, что показывают читателю динамику взаимоотношений Сенеки с его адресатом.
Это очень важный для меня текст: четыре года назад я посмотрела пьесу Prima Facie и с тех самых пор думала о том, как можно осмыслить насилие — как можно о нём сказать и как можно о нём говорить.
Статья, которая у нас получилась, предлагает феноменологическое описание механизма травмы — попытку дескрипции травматического опыта. Но всё это вы прочтете в нашем тексте, а я хочу сказать кое-что ещё.
Я думаю, что совместная работа над этой статьей буквально показывает то, о чём мы в ней пишем: обсуждение темы сексуализированного насилия требует установления (хотя бы на время) доверительного пространства, нового способа сосуществования в мире. Пространства, где можно говорить, ошибаться и верить, что тебя услышат. И одновременно быть тем, кто услышит в ответ. Это очень непростой опыт ювелирного плетения такого пространства. О любом насилии говорить невероятно сложно. В моменты казалось, что это буквально невозможно — самое настоящее эпистемологическое бессилие. Но здесь точно так же как и в статье "всего лишь" нужен опыт взаимного признания: способность выдерживать этот момент бессилия, оставаясь в нём.
Помимо прочего, в статье мы рассуждаем о пространстве. О том, как пространство создаётся и как разрушается. О том как пространство становится моим и как я больше не принадлежу никакому пространству. Я помню, что когда работала над текстом — представляла себе пространство чем-то монолитным, крепким; а его разрушение шумным и пыльным. А теперь мне кажется, что пространство ужасно хрупкое и очень тихое. И когда оно разрушается, то только кажется, что оно с треском разваливается. На самом деле тихо рвётся и всё — больше его нет. И Тесса, главный персонаж спектакля, прекрасно это показывает!
Создавать пространства непросто, но (если) когда они получаются, то могут выдерживать очень многое.
Почитайте нашу статью, а потом обязательно посмотрите спектакль (он есть в интернете с русскими субтитрами!). Символично, что в этом году Prima Facie снова на сцене в Великобритании.
upd. это я всё к тому, что сложные темы и дискуссии лучше всего (как мне кажется) разворачиваются в диалогах. Казалось бы — очевидно, учитывая греческую традицию, но ощущение, что это всё как-то подзабылось. И кстати даже Нуссбаум пишет о том, что "Письма к Луцилию" имеют терапевтический эффект только потому, что показывают читателю динамику взаимоотношений Сенеки с его адресатом.
Если для Мерло-Понти быть-в-мире значит уже быть вписанным в историю, для травмированного субъекта этот приговор
обращается вспять — он остается в мире, но как бы исключается из его смысловой ткани, он теряет историю, через которую этот мир становится осмысленным. Смысл не исчезает полностью: субъект все еще «чувствует» (sense), что с ним что-то происходит, но он больше не способен соотнести это чувство с общей тканью значений, он перестает иметь смысл (make no sense) для других и для себя.