Меня поймут те, кому когда-нибудь отменяли или задерживали рейс в аэропорту.
Досада вползла не как вор, не как тень,
А фронтом холодным, чернеющим в бездне.
Сначала был штиль, а уж дальше метель,
Отнесла к непробудной и душной болезни.
Внутри — ураган, сносит крышу от ветра,
Смывает фундамент солёная хлябь.
Вчера ведь ещё мы дарили так щедро,
Продрогшую листьями милую зябь.
Мне хочется выть на луну, как собака,
Отгрызть провода, умолять небеса.
Задержанный рейс, как слепая клоака,
Меня угнетает снутри до конца
Пускай этот зал ожиданья — гробница,
Пускай опоздал я на сотню дорог.
Но чтобы взлететь — словно белая птица,
Я сам отращу себе крылья у ног.
Досада вползла не как вор, не как тень,
А фронтом холодным, чернеющим в бездне.
Сначала был штиль, а уж дальше метель,
Отнесла к непробудной и душной болезни.
Внутри — ураган, сносит крышу от ветра,
Смывает фундамент солёная хлябь.
Вчера ведь ещё мы дарили так щедро,
Продрогшую листьями милую зябь.
Мне хочется выть на луну, как собака,
Отгрызть провода, умолять небеса.
Задержанный рейс, как слепая клоака,
Меня угнетает снутри до конца
Пускай этот зал ожиданья — гробница,
Пускай опоздал я на сотню дорог.
Но чтобы взлететь — словно белая птица,
Я сам отращу себе крылья у ног.