Заговор на понос и тестостероновый шторм
Эндокринная система превратилась в пантеон античных богов: пришел грозный Тестостерон и заставил лезть в драку, спустилась мстительная Прогестерона, и мать семейства наорала на детей. Человек при этом — просто жалкая арена для игр этих всемогущих сущностей, мешок с жидкостями, который должен срочно бежать отрабатывать их волю.
Вся эта риторика про «выпустить пар», «невостребованная энергия» и «прорвет крышечку» — это допотопная гидравлическая метафора. Психику в начале прошлого века описывали как паровой котел. Если аффект не слить через клапан, например, побить подушку или проораться в лесу, котел рванет. Эту модель давно признали неадекватной сложности мозга и психики, но ее продолжают эксплуатировать, потому что она достаточно примитивна. Кортизол и адреналин превратились в радиоактивные отходы. Сформировался миф, что если гормон выделился, то он будет плавать в крови годами, разрушая органы, пока ты его физически не продышишь.
У любого гормона есть период полураспада. Адреналин метаболизируется печенью за минуты. Кортизол выводится почками. Человеку не нужно сознательно управлять расщеплением молекул в своей крови. Если бы гормоны не рассасывались без битья подушек, животный мир вымер бы от инфарктов. Антилопа, убежавшая от льва, не ищет баобаб, чтобы побить его копытами для слива невостребованной энергии. Она ложится и отдыхает. Тело само утилизирует химию.
Гормональная риторика — это удобный инструмент, который работает в обе стороны.
С одной стороны, двадцатилетний лоб посылает мать матом не потому, что в доме нет уважения. А потому что у мальчика гормон. Если виновата молекула, значит, участники процесса ни при чем. Они просто случайные жертвы чужой эндокринной системы.
С другой стороны, это массовое оружие игнорирования претензий. Самый быстрый способ заткнуть чужой голос. Женщине можно просто швырнуть в лицо ПМС, а мужчине андропаузу.
Конфликт мгновенно переводится из поля этики и отношений в поле ветеринарии. Если реакция человека — это просто сбой приборной панели, значит, с его позицией не нужно считаться. Договоренности не нужно менять. Оппоненту не нужно брать на себя ответственность. Нужно просто подождать, пока у неисправного биоробота пройдет химический всплеск.
Воровство медицинской терминологии — это современная форма магического мышления. Люди используют слова «норадреналин» и «кортизол» точно так же, как крестьяне в Средневековье использовали заговор на понос. Списывать все на биологию удобно. Но как только мы соглашаемся, что человек — это лишь сумма его жидкостей, мы добровольно аннулируем само понятие смысла, воли и поступка.
Эндокринная система превратилась в пантеон античных богов: пришел грозный Тестостерон и заставил лезть в драку, спустилась мстительная Прогестерона, и мать семейства наорала на детей. Человек при этом — просто жалкая арена для игр этих всемогущих сущностей, мешок с жидкостями, который должен срочно бежать отрабатывать их волю.
Вся эта риторика про «выпустить пар», «невостребованная энергия» и «прорвет крышечку» — это допотопная гидравлическая метафора. Психику в начале прошлого века описывали как паровой котел. Если аффект не слить через клапан, например, побить подушку или проораться в лесу, котел рванет. Эту модель давно признали неадекватной сложности мозга и психики, но ее продолжают эксплуатировать, потому что она достаточно примитивна. Кортизол и адреналин превратились в радиоактивные отходы. Сформировался миф, что если гормон выделился, то он будет плавать в крови годами, разрушая органы, пока ты его физически не продышишь.
У любого гормона есть период полураспада. Адреналин метаболизируется печенью за минуты. Кортизол выводится почками. Человеку не нужно сознательно управлять расщеплением молекул в своей крови. Если бы гормоны не рассасывались без битья подушек, животный мир вымер бы от инфарктов. Антилопа, убежавшая от льва, не ищет баобаб, чтобы побить его копытами для слива невостребованной энергии. Она ложится и отдыхает. Тело само утилизирует химию.
Гормональная риторика — это удобный инструмент, который работает в обе стороны.
С одной стороны, двадцатилетний лоб посылает мать матом не потому, что в доме нет уважения. А потому что у мальчика гормон. Если виновата молекула, значит, участники процесса ни при чем. Они просто случайные жертвы чужой эндокринной системы.
С другой стороны, это массовое оружие игнорирования претензий. Самый быстрый способ заткнуть чужой голос. Женщине можно просто швырнуть в лицо ПМС, а мужчине андропаузу.
Конфликт мгновенно переводится из поля этики и отношений в поле ветеринарии. Если реакция человека — это просто сбой приборной панели, значит, с его позицией не нужно считаться. Договоренности не нужно менять. Оппоненту не нужно брать на себя ответственность. Нужно просто подождать, пока у неисправного биоробота пройдет химический всплеск.
Воровство медицинской терминологии — это современная форма магического мышления. Люди используют слова «норадреналин» и «кортизол» точно так же, как крестьяне в Средневековье использовали заговор на понос. Списывать все на биологию удобно. Но как только мы соглашаемся, что человек — это лишь сумма его жидкостей, мы добровольно аннулируем само понятие смысла, воли и поступка.