Неспособность к разрушению и проявлению жестокости не делает человека ни добрым, ни хорошим. Полный внутренний запрет на причинение боли приводит лишь к статусу жертвы. А жертву жрут на завтрак.

Чтобы не быть чужой едой, нужно отрастить зубы. Стать опасным. Разрешить себе быть жестоким. Знать, что ты можешь убить.

И только абсолютный контроль над разрушительным в себе имеет этическую ценность. Добродетель не в том, чтобы не ударить, потому что ты не мог этого сделать, потому что ты по умолчанию святой. Добродетель и зрелость в том, чтобы не бить со всей дури, даже когда у тебя есть на это полное право и возможность.