о суициде принято говорить либо очень осторожно, либо уже после трагедии.
часто за этим стоит понятный страх: вдруг разговор сделает только хуже? вдруг вопрос о суицидальных мыслях «подкинет идею» человеку, который раньше об этом не думал?
но исследования не подтверждают, что прямой и бережный вопрос о суициде повышает суицидальный риск. напротив, возможность сказать о таких мыслях вслух может стать первым шагом к получению помощи.
суицидальные мысли редко существуют в удобной форме: «мне плохо, пожалуйста, помогите». они могут звучать как «я устала», «без меня всем будет проще», «хочу просто исчезнуть», «не вижу смысла просыпаться». а иногда человек вообще ничего не говорит, потому что боится напугать близких, оказаться «манипулятором», получить осуждение или немедленное «да перестань, все будет хорошо».
особенно важно говорить об этом в контексте психических расстройств, при которых суицидальный риск повышен. например, при прл суицидальность — не какая-то неудобная тема на периферии диагноза. это одна из причин, почему расстройство требует серьезного отношения и доступной профессиональной помощи.
говорить о суициде не значит романтизировать его или превращать в обычный способ решения проблем.
это значит дать человеку язык для описания того, что с ним происходит. научиться замечать риск раньше кризиса. знать, что можно прямо спросить: «ты думаешь о самоубийстве?» — и не разрушить этим человека.
молчание не делает суицидальных мыслей менее реальными.
оно только оставляет человека с ними один на один.
если человек говорит вам о суицидальных мыслях — что делать?
— отнестись к этому серьезно, даже если такие слова звучат не впервые
— спросить прямо, есть ли сейчас намерение причинить себе вред и находится ли человек в непосредственной опасности
— не спорить, не стыдить и не пытаться доказать, что «жизнь прекрасна»
— помочь связаться с психиатром, психотерапевтом или другой доступной кризисной помощью
— по возможности убрать доступ к потенциально опасным средствам
— если риск кажется непосредственным — не оставлять человека одного и обращаться в экстренные службы
и еще одна важная вещь: не нужно становиться единственным человеком, который удерживает другого от суицида. помощь близкого важна, но кризис такого уровня не должен оставаться ответственностью одного друга или партнера.
часто за этим стоит понятный страх: вдруг разговор сделает только хуже? вдруг вопрос о суицидальных мыслях «подкинет идею» человеку, который раньше об этом не думал?
но исследования не подтверждают, что прямой и бережный вопрос о суициде повышает суицидальный риск. напротив, возможность сказать о таких мыслях вслух может стать первым шагом к получению помощи.
суицидальные мысли редко существуют в удобной форме: «мне плохо, пожалуйста, помогите». они могут звучать как «я устала», «без меня всем будет проще», «хочу просто исчезнуть», «не вижу смысла просыпаться». а иногда человек вообще ничего не говорит, потому что боится напугать близких, оказаться «манипулятором», получить осуждение или немедленное «да перестань, все будет хорошо».
особенно важно говорить об этом в контексте психических расстройств, при которых суицидальный риск повышен. например, при прл суицидальность — не какая-то неудобная тема на периферии диагноза. это одна из причин, почему расстройство требует серьезного отношения и доступной профессиональной помощи.
говорить о суициде не значит романтизировать его или превращать в обычный способ решения проблем.
это значит дать человеку язык для описания того, что с ним происходит. научиться замечать риск раньше кризиса. знать, что можно прямо спросить: «ты думаешь о самоубийстве?» — и не разрушить этим человека.
молчание не делает суицидальных мыслей менее реальными.
оно только оставляет человека с ними один на один.
если человек говорит вам о суицидальных мыслях — что делать?
— отнестись к этому серьезно, даже если такие слова звучат не впервые
— спросить прямо, есть ли сейчас намерение причинить себе вред и находится ли человек в непосредственной опасности
— не спорить, не стыдить и не пытаться доказать, что «жизнь прекрасна»
— помочь связаться с психиатром, психотерапевтом или другой доступной кризисной помощью
— по возможности убрать доступ к потенциально опасным средствам
— если риск кажется непосредственным — не оставлять человека одного и обращаться в экстренные службы
и еще одна важная вещь: не нужно становиться единственным человеком, который удерживает другого от суицида. помощь близкого важна, но кризис такого уровня не должен оставаться ответственностью одного друга или партнера.