Информационную компанию по раскрытию коррупционных схем команды губернатора Пермского края Дмитрия Махонина заказал депутат Гордумы Владимир Плотников. Плотников, или «Плотник» (криминальная кличка) до недавнего времени «держал» половину Перми, и даже умудрился посадить в кресло своего мэра Алексея Демкина.
Однако приход команды Махонина серьезно подорвал его позиции - до кормушки охочи все. За короткий срок удалось серьезно ослабить плотниковских (сняли и перекупили того же Демкина). Одним из этих самых была ручная пиар-шавка бандоса, депутат ЗакСобрания (а ранее Гордумы) Илья Лисняк.
В итоге свалили и Лисняка - теперь он скрывается в Дубае от уголовного преследования, а скоро лишится мандата депутата ЗакСа. Но зарабатывать это ему не мешает: Плотников предоставил ему хорошие условия в ОАЭ, а за это Илюша сегодня сливает на Махонина и Ко тонны компромата. Тут, конечно, велика обида - ведь раньше Лисняк играл на две стороны, и пытался дорого продаться махонинским. Но они брать такой токсичный актив отказались.
В общем, вся эта история с коррупционными скандалами в команде Махонина связана вовсе не с борьбой с коррупцией и жаждой справедливости, а с банальным перераспределением коррупционных потоков.
Однако приход команды Махонина серьезно подорвал его позиции - до кормушки охочи все. За короткий срок удалось серьезно ослабить плотниковских (сняли и перекупили того же Демкина). Одним из этих самых была ручная пиар-шавка бандоса, депутат ЗакСобрания (а ранее Гордумы) Илья Лисняк.
В итоге свалили и Лисняка - теперь он скрывается в Дубае от уголовного преследования, а скоро лишится мандата депутата ЗакСа. Но зарабатывать это ему не мешает: Плотников предоставил ему хорошие условия в ОАЭ, а за это Илюша сегодня сливает на Махонина и Ко тонны компромата. Тут, конечно, велика обида - ведь раньше Лисняк играл на две стороны, и пытался дорого продаться махонинским. Но они брать такой токсичный актив отказались.
В общем, вся эта история с коррупционными скандалами в команде Махонина связана вовсе не с борьбой с коррупцией и жаждой справедливости, а с банальным перераспределением коррупционных потоков.