«Ты просто надеешься, что тебя не заметят», — эти слова принадлежат не жертве домашнего насилия, а сотруднице одной из организаций, которая оказывает им помощь. И речь не о насильнике, а о беларуском режиме, который с 2020 года систематически уничтожает помогающие организации.
После протестов было закрыто 2033 организации различных типов. Среди исчезнувших — и самые активные структуры, которые годами работали с темой домашнего насилия. Новый удар пришелся на 2024 год, когда USAID — один из крупнейших доноров программ по поддержке женщин — приостановил финансирование. Со временем то же самое сделали и многие другие доноры.
Тем не менее инфраструктура помощи женщинам в видоизмененном виде существует и сейчас — и для оставшихся в стране, и для оказавшихся в эмиграции. В новом тексте для нашего беларуского проекта рассказываем о ней без явок и паролей, потому что они — такой вот цайтгайст — могут быть опасны для тех, кто помогает.
После протестов было закрыто 2033 организации различных типов. Среди исчезнувших — и самые активные структуры, которые годами работали с темой домашнего насилия. Новый удар пришелся на 2024 год, когда USAID — один из крупнейших доноров программ по поддержке женщин — приостановил финансирование. Со временем то же самое сделали и многие другие доноры.
«Для нас это был шок. Почти каждый день мы узнавали, что закрылось еще одно место: инициатива, консультационный центр, группа взаимопомощи. Остались только те, кто работал на чистом энтузиазме. Но и они на износе».
Тем не менее инфраструктура помощи женщинам в видоизмененном виде существует и сейчас — и для оставшихся в стране, и для оказавшихся в эмиграции. В новом тексте для нашего беларуского проекта рассказываем о ней без явок и паролей, потому что они — такой вот цайтгайст — могут быть опасны для тех, кто помогает.