Привет! Это Федя Отрощенко, редактор Демагога!
Тот новогодний стол, который сегодня мы все хорошо знаем — с мандаринами, оливье, шампанским и селёдкой под шубой, — стал складываться в эпоху Большого террора, в конце 1930-х годов. Тогда возраждались некоторые дореволюционные традиции, но уже наполненные новым содержанием: в 1936–1937 годах снова вводятся ёлки, но на них уже ангелочки и шарики, а красноармейцы, полярники и аэропланы. Тогда же появляется «Советское шампанское», салат оливье и многое другое, без чего сегодня невозможно представить празднование Нового года.
Два года назад об этом я взял интервью у историка кухни Павла Сюткина — каким был новогодний стол сто, двести и пятьсот лет назад, как эволюция кухни связана с политическими переменами и что такое русская кухня. Вместе с женой Ольгой Сюткиной они много лет выпускают исследования, рассказывая о том, как менялся русский стол, разоблачая мифы, восстанавливая рецепты.
Один из итогов уходящего года — очередные репрессии и посадки. В том числе арестовали шестидесятилетнего Павла Сюткина. Впрочем, он не теряет самообладания и уверенности в завтрашнем дне. Теперь он собирает новую книгу «Кухня русской тюрьмы» по своим исследованиям в Бутырке и Капотне (СИЗО-7). В письме «Новой газете» он говорит:
Праздничный стол — это всегда попытка приподняться над сегодняшним днём. Даже в эпоху дефицита и нищеты люди стараются отложить заранее денег на кусочек мяса или баночку майонеза. Поэтому моё предновогоднее пожелание: постарайтесь понастоящему порадоваться, отпраздновать, подумать о том, что будет потом, после. Но не забывайте о том, откуда идут традиции, что было вчера, а главное — о людях, которые нам про это вчера рассказывают.
А интервью я очень рекомендую, это по-настоящему захватывающий рассказ о том, как в самые разные времена люди старались радоваться.
Тот новогодний стол, который сегодня мы все хорошо знаем — с мандаринами, оливье, шампанским и селёдкой под шубой, — стал складываться в эпоху Большого террора, в конце 1930-х годов. Тогда возраждались некоторые дореволюционные традиции, но уже наполненные новым содержанием: в 1936–1937 годах снова вводятся ёлки, но на них уже ангелочки и шарики, а красноармейцы, полярники и аэропланы. Тогда же появляется «Советское шампанское», салат оливье и многое другое, без чего сегодня невозможно представить празднование Нового года.
Два года назад об этом я взял интервью у историка кухни Павла Сюткина — каким был новогодний стол сто, двести и пятьсот лет назад, как эволюция кухни связана с политическими переменами и что такое русская кухня. Вместе с женой Ольгой Сюткиной они много лет выпускают исследования, рассказывая о том, как менялся русский стол, разоблачая мифы, восстанавливая рецепты.
Один из итогов уходящего года — очередные репрессии и посадки. В том числе арестовали шестидесятилетнего Павла Сюткина. Впрочем, он не теряет самообладания и уверенности в завтрашнем дне. Теперь он собирает новую книгу «Кухня русской тюрьмы» по своим исследованиям в Бутырке и Капотне (СИЗО-7). В письме «Новой газете» он говорит:
Из гастрономических специалитетов в Капотне (СИЗО-7) выделяется, скажем, блюдо из мятой вареной картошки и капусты с хвостами рыбы неизвестной мне породы. В Бутырке аналогичное угощение выглядит как полужидкое картофельное пюре на воде, в середине которого лежит кусок жареной скумбрии.
Праздничный стол — это всегда попытка приподняться над сегодняшним днём. Даже в эпоху дефицита и нищеты люди стараются отложить заранее денег на кусочек мяса или баночку майонеза. Поэтому моё предновогоднее пожелание: постарайтесь понастоящему порадоваться, отпраздновать, подумать о том, что будет потом, после. Но не забывайте о том, откуда идут традиции, что было вчера, а главное — о людях, которые нам про это вчера рассказывают.
А интервью я очень рекомендую, это по-настоящему захватывающий рассказ о том, как в самые разные времена люди старались радоваться.