На российско-белорусской границе паспортов вовсе не штамповали, а на следующей белорусский пограничник ставил штамп так небрежно, что, собственно, и штампа никакого в паспорте моем не осталось, только рамка от него. Какое-то число какого-то месяца 2022 года… Какое же это было число? Была первая неделя сентября. В среду было заседание отдела, присутственный день, я делал доклад в новооткрытом центре библеистики, который я и возглавлял. А в четверг вечером я сел на поезд Москва-Калининград на Белорусском вокзале. Тогда еще можно было выйти в литовской Кяне, если у тебя было право посещения Шенгена, и сесть на электричку в Вильнюс. Я так и сделал. Календарь подсказывает: это было 8 сентября 2022 года, когда я садился на поезд, и 9 сентября, когда я с него сошел.
Я не знал тогда, что уже не вернусь. Я не мог себе представить, что мы-таки ни с кем так и не простимся, что с отцом мы больше в этом мире не увидимся. И с нашим серым котом. Но… было бы мне легче резать хвост по частям? Не думаю. Может быть, и в самом деле проще было так, с одним легким чемоданчиком, как бы не навсегда, как бы просто разведать обстановку, а на деле – на года. Их прошло уже четыре.
Я уже забыл дату своей эмиграции.
Я по-прежнему очень хочу вернуться в мою страну, где мне будет не страшно и не стыдно быть тем, кто я есть. Условия только два: не страшно и не стыдно. Пока что оба условия невыполнимы.
Я москвич, но не всегда я жил в Москве. Два года армии. Год учебы в Амстердаме. И четыре года эмиграции.
Серьезно? Уже четыре?
Не верю…
А сколько еще?