«Где эта чёртова отметка?» — бесилась я и не понимала, почему до сих пор не вижу заветного транспаранта, где будет крупно написано «25 километров». Он точно должен быть где-то рядом. Ныла, но не сдавалась, ища глазами маячок надежды.

Я уже пробежала 21 километр, видела, как первые бегуны устремлялись к финишу. Видела и другие толпы. А я же бежала на другой стороне, где людей становилось всё меньше — «отстающие» марафонцы.

Когда я готовилась к марафону, читала, что настоящий марафон начнётся с 30-го километра. Я бежала к этому числу и очень боялась. Боялась, что меня настигнет «марафонская стена», и я не вывезу. Боялась, простите за подробности, диареи от гелей. Боялась за своё сердце. Боялась и бежала.

Трасса в Ташкенте живописная: дома советской постройки, небоскрёбы, парки, дорога то резко поднимающаяся вверх, то падающая вниз.

И вот наконец я вижу эти 25 километров — дистанцию, которую раньше никогда не бегала. И каждый последующий километр был настоящей победой для меня.

Марафон был не только в ногах, но и в голове — гнев, торг, принятие. Я хвалила себя, гнала вперёд. Я не разрешала себе останавливаться и идти пешком.

С мозгом происходило странное. Из хаотичных мыслей ни о чём он устремился к анализу жизни: что вот я бегу к отметке 30, а мне же скоро 30 лет. Для чего я бегу эту жизнь? Делаю ли я то, чем хочу заниматься?
И расстояние стало размываться на жизнь. Сначала всё бежит быстро: школа, экзамены, универ, отношения, семья. Сейчас всё замедляется, и хочется искать больше смысла во всём. Жить эту жизнь, бежать и смотреть по сторонам, наблюдать, как сорока пролетает через дорогу или доцветают последние магнолии у ларька с кофе — видимо, в этом и смысл. С такими пространными мыслями я добежала до 30-го километра. К слову, трассу я будто видела впервые, хотя она была круговой.

Здесь же вижу военный оркестр. И он заиграл только для меня.
Хотелось расплакаться и кричать «спасибо», но нельзя. Я благодарно проводила музыкантов глазами и помотала головой за этот жест поддержки. Он помог, потому что на трассе уже не было никого — тишина, ни машин, ни людей.

Следующие 5 километров — только я и шлёпающие, подуставшие ноги. В голове промелькнула песня Валерии. Почему именно она — не знаю, но я начала её петь:

«Ты где-то там за горизонтом
Ты где-то там, выше золотых оков
Ты где-то там, где легко и тепло
Ты где-то там, ты опять далеко....»

Пропела песню, стало чуть легче, и ноющая боль с левой ноги перешла на правую, хех

С 35-го километра я познала другое испытание — началась жара. До 11 утра было пасмурно и накрапывал дождь, идеальная погода для бега. Но всё резко изменилось: небо стало ясным, и солнце начало по-настоящему жарить. Хотелось пить, губы пересыхали.

Я начала встречать других участников. Они почему-то просто шли. Я обгоняла их и устремлялась вперёд. Следила за пульсом, который поднимался, притормаживала, восстанавливалась и бежала дальше.

Последние километры от точки до точки, и всё на мысленных установках: «осталась 1/8, это самая малая часть». Бодрила тело, напоминала, что оно сильное, здоровое, всё может. Глазами я уже искала Хумо Арену — там был финиш.

Подбегая, я не думала ни о чём.

«Мама, мама!» — слышу крик дочки. Потом вглядываюсь в толпу и вижу мужа с Майей. В этот момент разрыдалась и добежала свой марафон.

Мне вешают медаль, говорят, какая же я молодец. И я падаю в истерическом рыдании в объятия семьи.

Мы медленно пошли к выходу из спортивного городка. Тут вдруг Ленар увидел постер с именами марафонцев. Нахожу своё — оказывается, я одна из двадцати женщин Ташкентского международного марафона.

И тут Майя внезапно говорит:
— Я тоже хочу пробежать марафон, мамочка.
— Ну... давай начнём с детского забега на 400 метров, — тихо шепчу я, прихрамывая и таща своё ноющее тело подальше от этого праздника жизни, победы духа над телом.