Я помню, что, читая книги Харари, я впервые посмотрел на человека как на результат подобной ошибки. Эволюция «хочет», чтобы организмы оставляли как можно больше жизнеспособных потомков. Поэтому мы любим сладкое и секс. В саванне всё это приводит к тому, что гены переносятся из прошлого в будущее. А затем человек изобрёл мороженое и презервативы. Теперь можно получать концентрированное удовольствие от сладкой и жирной пищи, не разыскивая редкие спелые фрукты, и точно так же можно десятилетиями заниматься сексом, не оставив ни одного ребёнка. С точки зрения эволюции мы нашли два чудовищных бага в системе вознаграждения и с удовольствием их эксплуатируем.

Мне представляется будущее — не райский сад, но джунгли, в которых различные искусственные создания образуют собственную среду, живут и эволюционируют. У искусственных агентов нет никаких причин повторять наш способ организации сообществ, сложившийся при неустранимой телесности, расстоянии и смертности. Там, где мы родили семьи, армии и государства, они родят что-то совершенно другое.

Они смогут копировать память, переносить себя с одного носителя на другой, рождаться уже со знаниями умерших, распадаться на тысячи экземпляров и через несколько часов снова собираться в нечто целое. Возможно, они породят формы, в которых мы сможем узнавать симбиоз, паразитизм, колонии и племена, — а для других просто не найдём слов.

Какие формы общежития возникают у существ с такой биологией, мы попросту не знаем. Вероятно, слово «рой» скоро окажется таким же наивным, как если бы муравей попытался описать Москву через устройство муравейника.