Сегодня попались мне на глаза два текста от довольно известных коллег.
Причем с разницей буквально в пару минут — что многократно усилило впечатление.
Один пост был написан по следам фильма.
После внезапной смерти мужа героиня погружается в тяжелейшую депрессию, ложится на диван и не встает много дней. Ее юные сыновья тем временем вынуждены выживать самостоятельно, без чьей-либо помощи.
Автора текста эта ситуация искренне возмущает.
Он задается вопросом: как взрослая, еще вчера здоровая женщина может спокойно лежать, пока дети надрываются, разгребая ее дела?
Из этого делается вывод, что перед нами не столько клиническая картина, сколько опасная болезнь нашего времени — использование диагноза как удобного оправдания, чтобы снять с себя любую ответственность за свою жизнь и поступки.
Второй текст совсем иной.
В нем коллега делится своим многолетним супервизорским наблюдением: чтобы оценить, насколько терапевт компетентен в работе с психопатологией, совершенно не обязательно обсуждать с ним теорию.
Достаточно просто послушать, какими словами он описывает своих клиентов.
Те специалисты, которые по-настоящему глубоко понимают природу психических нарушений, говорят даже о самых сложных и нарушенных клиентах с любовью, искренним состраданием и огромным уважением.
Потому что, пишет автор, невозможно соприкоснуться с этой глубиной человеческой боли и не испытать подобных чувств.
И знаете, что самое интересное?
Оба автора принадлежат к одному и тому же терапевтическому подходу, только один — к западной, а другой — к российской его ветви.
Угадаете подход?
Причем с разницей буквально в пару минут — что многократно усилило впечатление.
Один пост был написан по следам фильма.
После внезапной смерти мужа героиня погружается в тяжелейшую депрессию, ложится на диван и не встает много дней. Ее юные сыновья тем временем вынуждены выживать самостоятельно, без чьей-либо помощи.
Автора текста эта ситуация искренне возмущает.
Он задается вопросом: как взрослая, еще вчера здоровая женщина может спокойно лежать, пока дети надрываются, разгребая ее дела?
Из этого делается вывод, что перед нами не столько клиническая картина, сколько опасная болезнь нашего времени — использование диагноза как удобного оправдания, чтобы снять с себя любую ответственность за свою жизнь и поступки.
Второй текст совсем иной.
В нем коллега делится своим многолетним супервизорским наблюдением: чтобы оценить, насколько терапевт компетентен в работе с психопатологией, совершенно не обязательно обсуждать с ним теорию.
Достаточно просто послушать, какими словами он описывает своих клиентов.
Те специалисты, которые по-настоящему глубоко понимают природу психических нарушений, говорят даже о самых сложных и нарушенных клиентах с любовью, искренним состраданием и огромным уважением.
Потому что, пишет автор, невозможно соприкоснуться с этой глубиной человеческой боли и не испытать подобных чувств.
И знаете, что самое интересное?
Оба автора принадлежат к одному и тому же терапевтическому подходу, только один — к западной, а другой — к российской его ветви.
Угадаете подход?