Digital & Analogue: news and trends

🔈 Водяной знак заменил авторское право? Зачем Anthropic начал маркировать все тексты в Claude

14 августа Anthropic подтвердил, что новые модели Claude встраивают в каждый созданный текст невидимый машиночитаемый знак. Формальный повод — требования Регламента ЕС об ИИ, вступившие в силу 2 августа. Но за технической мерой стоит вопрос куда более серьезный: что происходит с авторством человека, который использовал ИИ как инструмент.


Что произошло?

🔹 Модели, выпущенные 2 августа 2026 года и позже, добавляют в текст, невидимые для читателя знаки. Они не меняют текст, но видны по ключу, который есть у Anthropic. Знак исчезает только при полном переписывании текста.

🔹 Правовое основание — ст. 50(2) AI Act и Кодекс практики по прозрачности ИИ-контента, который в июле подписали около 190 участников рынка, включая Anthropic. Штраф за нарушение доходит до 3% мирового оборота.

🔹 Компания применяет маркировку по всему миру, а не только в ЕС, объясняя это тем, что пока не нашла способа ограничить ее по регионам. Знак ставится во всех каналах: в веб-интерфейсе, через API, в Claude Code и в облачных развертываниях.


Кто автор, если работала машина?

🔹 Тезис «произведение создала машина, значит, автора у него нет» кажется порождением эпохи ИИ. На самом деле его впервые проверили на прочность 140 лет назад, и он не устоял.

🔹 В январе 1882 года Оскар Уайльд приехал с лекциями в Нью-Йорк, где фотограф Наполеон Сарони снял его портрет «Oscar Wilde No. 18». Литографическая компания напечатала 85 000 копий, не спросив разрешения, а в суде заявила: снимок сделала камера, человек лишь нажал на спуск, защищать тут нечего.

🔹 17 марта 1884 года Верховный суд США с этим не согласился. Сарони выбрал позу, костюм, свет и тень, добился нужного выражения лица, и потому стал автором оригинального произведения. Камера осталась инструментом, а фотография — искусством.

🔹 Эта логика пережила и Photoshop, и появление генеративных моделей: в 2025 году Бюро авторских прав США подтвердило, что использование ИИ не лишает человека авторства, пока творческий контроль остается за человеком.

🔹 А теперь представьте, что закон обязал бы ставить на каждом снимке отметку «сделано машиной, а не человеком». Те же фотографии, те же камеры, но защищать авторство в суде стало бы несопоставимо труднее. Кто станет покупать помеченное «не-искусство»?


Наше мнение💰

🔹 Формально Anthropic ссылается на европейское регулирование, но идет заметно дальше него. Ст. 50(2) AI Act не распространяется на редактирование, которое не меняет смысл исходного текста. Это исключение компания не закрепила, а маркировку применяет по всему миру, хотя обязателен такой режим только в ЕС.

🔹 На наш взгляд, последствия этого решения выходят далеко за рамки прозрачности. Текст с меткой «ИИ» читается как ничей: его проще скопировать, переиспользовать и включить в обучающую выборку. Само право никуда не исчезает, но в споре бремя доказывания смещается, и человеку приходится доказывать авторство собственного текста.

🔹 Отдельно стоит вопрос о том, кто держит ключ. Метку ставит и считывает одна компания, и она же заинтересована в данных для обучения. Мы считаем, что инфраструктура, позволяющая в промышленных масштабах отделять человеческое от машинного, не должна находиться в руках стороны с коммерческим интересом к результату.

🔹 Часть маркировки при этом, безусловно, оправданна. Дипфейки, синтетические аватары и ИИ-инфлюенсеры должны быть помечены, чтобы защитить людей от обмана, а университеты вправе считать использование ИИ нарушением. Но сплошная метка на всем, к чему прикоснулась модель, решает совсем другую задачу.

🔹 Тем, кто работает с ИИ уже сейчас, стоит фиксировать творческий процесс. Черновики, версии, история правок и промптов — это то, чем в споре придется подтверждать авторство. Сарони именно так доказал авторство. Такой же подход действует и сейчас. Также защищайте авторские материалы знаком (c), это предотвратит возможность законного использования вашего авторского материала.

🔈 ФАТФ добралась и до DeFi

21 июля 2026 года ФАТФ — Группа разработки финансовых мер борьбы с отмыванием денег (FATF) — выпустила целевой отчет о децентрализованных финансах (DeFi).


Почему это важно?

ФАТФ определяет правила игры на финансовых рынках, и не только в блокчейне. Если ФАТФ понижает рейтинг страны и вносит ее в «серый список» (в июне туда попали Ирак и Босния и Герцеговина), банки по всему миру усиливают проверки операций с ней, платежи дорожают, инвесторы уходят.

Криптовалюты — наглядный пример. В 2018–2019 годах ФАТФ распространила на них Рекомендацию 15. Ее правила сегодня отражены во всех основных криптозаконах, от европейского MiCA до правил Сингапура и ОАЭ: лицензирование криптобирж, идентификация клиентов (KYC, «знай своего клиента»), Travel Rule — передача данных об отправителе и получателе с каждым переводом.


Что важного в новом отчете?

Он касается DeFi — сервисов в блокчейне, у которых, в отличие от криптобиржи вроде Binance, нет компании-оператора, управляющих и бенефициаров. Услуги — обмен, кредитование, торговлю — оказывает не фирма, а смарт-контракт: программа, которая сама исполняет сделки. DeFi сегодня большинством стран не регулируются, пишет ФАТФ: 132 из 142 опрошенных юрисдикций не применяют её стандарты к DeFi, требования о лицензии ввели четыре, реально выдали — две. В DeFi-протоколах заблокировано 86,6 млрд долларов — на 85% больше, чем три года назад.

Однако что такое DeFi — до конца не понятно. Очевидно, что Bitcoin — единственный пример чистого DeFi: создатель неизвестен, блокчейном никто не управляет и не получает доход централизованно, по аналогии с доходом от бизнеса, а все держатели BTC зарабатывают одинаково: либо на майнинге, либо на росте цены актива. ФАТФ соглашается: доход, распределённый между всеми держателями, контролем не считается.

Вместе с тем, существуют бизнесы, которые под витриной DeFi создали компании в офшорных юрисдикциях, не платят налоги и делают вид, что законы на них не распространяются. Для них ФАТФ вводит классификацию:

1️⃣ Централизованные DeFi — есть лица, контролирующие проект. Это обычные провайдеры криптоуслуг (VASP), регулируются всегда: лицензия, идентификация клиентов, санкционные проверки.

2️⃣ Централизованные, но контролеры скрыты, например, за псевдонимами. Формально тоже в периметре: власти продолжают поиск, а отказ сотрудничать может закончиться запретом работать в стране.

3️⃣ Действительно децентрализованные — контролеров нет. Стандарты к ним неприменимы, но риски снижают через соседей: эмитентов стейблкоинов (они умеют замораживать токены), биржи на входе-выходе в обычные деньги, операторов сайтов, через которые заходят пользователи.


❗️ Главное

ФАТФ объясняет, по каким ролям определяется контроль, а через него и юрисдикция проекта — даже если компании нет вообще или она на тропическом острове. Контролер — тот, кто:

🔹 может менять, останавливать или обновлять протокол;
🔹 в одиночку менять комиссии и параметры;
🔹 распоряжаться казной;
🔹 решать, кого допускать к системе; назначать разработчиков, подписантов общих кошельков, поставщиков данных о ценах;
🔹 получать комиссии и прибыль протокола.

Еще признак — концентрация токенов управления: менее 1% кошельков с большинством голосов — это контроль, а не децентрализация. Привязка: компания-контролер лицензируется там, где создана, человек — там, где живёт и ведет бизнес. Остров не поможет, если основатель живет в Лиссабоне.

Таким образом, нерегулируемый DeFi сегодня должен:
👇проверить себя по индикаторам контроля ФАТФ раньше, чем это сделает регулятор или банк;
👇при наличии контроля — регистрироваться и строить комплаенс как VASP;
👇назначить контактное лицо для властей (у децентрализованных это создатели);
👇задокументировать структуру управления и доказательства децентрализации;
👇регулярно проводить аудит безопасности смарт-контрактов.

Банки и биржи, которые не смогут проверить DeFi-проект по этим правилам, обязаны отказаться от работы с ним — так прямо сказано в отчете.

Хотите провести аудит проекта на соответствие новым правилам — обращайтесь в бот D&A Partners.

🔈 ИИ причинил вред: кто за это отвечает? Часть 2


Что не так с классическими понятиями

1️⃣ Софт это «товар» или «услуга»?
Раньше Директива ЕС об ответственности за дефектные продукты (PLD) касалась только физических вещей, и куда отнести софт, было неясно. Обновленная PLD прямо назвала ПО и системы ИИ продуктами. С оговоркой: бесплатный софт с открытым кодом вне коммерческой деятельности под нее не подпадает.

2️⃣ Что такое «дефект» у самообучающейся системы?
По PLD продукт дефектен, если не дает той безопасности, на которую вправе рассчитывать обычный человек. С ИИ тут три проблемы.

Маркетинг задает планку. Чем увереннее компания обещает, что система «безопаснее человека», тем выше ожидания публики и тем легче доказать дефект. Честные предупреждения о рисках, наоборот, снижают риск ответственности. Правда, насколько детальными они должны быть, чтобы суд их принял, пока неясно.

Система не статична. ИИ учится после релиза, и сбой может всплыть спустя месяцы. Производитель скажет: на момент выпуска все было в порядке. Обновленная PLD требует от суда учитывать, как обучение после запуска повлияло на поведение системы. Это сужает лазейку, но не закрывает: если уровень научных знаний на момент выпуска не позволял обнаружить дефект, ответственности может и не быть.

Дефект невидим. Сломанный прибор видно сразу. А где «поломка», если ИИ-диагност просто выдал неверный результат? Доказать дефект без доступа к алгоритму и без экспертизы дорого и сложно. Парадокс: то, что делает ИИ ценным (способность учиться и адаптироваться), и размывает само понятие дефекта.

3️⃣ Кто виноват, когда решение принял алгоритм?
Классическая вина предполагает, что человек осознает последствия и либо нарушает норму, либо отступает от стандарта поведения там, где вред предвидим. К алгоритму, который сам принял решение, это не применить. Предложенная Директива об ответственности за ИИ (AILD) шла другим путем: вину искали не в алгоритме, а в лицах вокруг него. Все участники цепочки (разработчик, оператор, пользователь) обязаны соблюдать «должную осмотрительность». Нарушил, значит виноват, даже если «решил» алгоритм. Проблема в том, что в разных странах это понятие значит разное, а деликтное право остается национальным. 27 судов рискуют истолковать все вразнобой, и определенность, ради которой писалась директива, растворяется.


Острые углы

🔹 Фрагментация стала реальностью, причем хуже, чем предупреждали авторы. Обновленная PLD уже действует: вступила в силу в декабре 2024-го, имплементация в национальное право до декабря 2026-го. А вот AILD отозвали в октябре 2025-го под давлением индустрии, с формулировкой «согласия не предвидится». PLD покрывает физический вред от дефектного продукта. Все, что за его пределами (дискриминация алгоритмом при найме, экономические потери), доказывается по общим правилам, без презумпций причинно-следственной связи и без механизма принудительного раскрытия алгоритма. Именно это AILD и должна была исправить. Пробел остался.

🔹 Один суд это еще не система. Дело Benavides показало, что суды способны разобраться в технике: операционный диапазон автопилота, слабый мониторинг водителя, маркетинговые заявления как доказательство. Но это одно дело и один суд.

🔹 Регулирование на стыке дисциплин уже происходит, только стихийно. Кейс за кейсом в американских судах, законопроект за законопроектом в отдельных штатах, страна за страной в ЕС. Без общей системы и без координации.


Главный вывод💰

Деликтное право проигрывает гонку технологиям, и разрыв растет. Для бизнеса, внедряющего ИИ, главный урок из дела Benavides предельно практичен: маркетинг может сыграть против вас.

🔈 ИИ причинил вред: кто за это отвечает? Часть 1

Дорогие читатели,

Продолжаем книжный клуб по учебнику об ИИ от Кембриджского университета.

Сегодня юрист D&A Partners💰 Роман Колесников разбирает главу о деликтной (внедоговорной) ответственности. Вопрос звучит просто, а решается сложно: кто отвечает, когда ИИ причиняет вред человеку. Ответов пока мало, а правовая определённость зависит от того, как сложится судебная практика.


Главная идея

🔹 ИИ причиняет вред и будет причинять дальше. Не по злому умыслу, а просто по ходу развития технологий. Робот-пылесос навредил кошке, медицинский алгоритм ошибся с диагнозом, беспилотник вовремя не затормозил. Сколько ни пиши правила безопасности, вред все равно случается. И тут возникает вопрос ответственности.

🔹 Классическое деликтное право веками строилось вокруг конкретного человека, который что-то сделал не так. ИИ ломает эту схему: вред есть, а привычного «виноватого» нет. В жизненном цикле системы участвуют разработчик софта, производитель «железа», поставщик данных, владелец и пользователь. Ответственность оказывается размазанной по всем сразу.

🔹 Добавьте сюда бремя доказывания. По общему правилу доказывает пострадавший. Но как доказать дефект системы, логику которой иногда не понимает даже ее создатель? У пострадавшего нет ни специальных знаний, ни доступа к данным, ни денег на экспертизу. Он в заведомо более слабой позиции, чем если бы его сбила обычная машина.


Два кейса, на которых это видно

🚗 Дело Herzberg (Uber, 2018), первая в мире гибель пешехода под колесами беспилотника:
👇Uber отключил штатную систему экстренного торможения Volvo ради «более плавной поездки»;
👇распознавание объектов специально сделали менее чувствительным, чтобы машину не дергало;
👇система заметила пешехода за 6 секунд, но классифицировала его сначала как неизвестный объект, потом как машину, потом как велосипед, и решила тормозить лишь за 1,3 секунды до удара, когда сделать это сама уже не могла;
👇человек за рулем, «подстраховщик», в этот момент смотрел видео на телефоне.

Итог показателен. Uber тихо договорился с семьей погибшей и избежал уголовных обвинений. А «подстраховщик» признала вину и получила условный срок. Ответственность легла на того, у кого было меньше всего контроля над системой. У этого есть название: «зона деформации морали» (moral crumple zone), когда живой человек принимает удар за решения, которые фактически принимали машина и ее создатели.

🚙 Дело Benavides (Tesla, авария 2019, вердикт 2025). Водитель ехал с включенным автопилотом, отвлекся на упавший телефон и проехал знак «стоп» на скорости около 100 км/ч. Машина влетела в припаркованный внедорожник, возле которого стояли два человека. 22-летняя Найбел Бенавидес погибла, ее молодой человек получил тяжелые травмы.

Казалось бы, виноват водитель. Но в 2025 году суд в Майами впервые признал частично виновной и саму Tesla. Почему: автопилот в момент аварии работал, но не затормозил и не предупредил об опасности; Tesla позволяла включать его там, где он для этого не создан (городской перекресток, а не трасса); и публично обещала, что автопилот «водит безопаснее человека». Отсюда и доля вины компании.

Вину разделили: 33% на Tesla, 67% на водителя. Всего по делу насчитали 329 млн долларов. Из них 129 млн это компенсация семье погибшей и пострадавшему, и ее делят пропорционально вине, так что доля Tesla здесь около 43 млн. Еще 200 млн это штраф, наложенный лично на Tesla: он не возмещает ничей ущерб, а наказывает компанию, чтобы впредь так не делала, и назначен во многом за маркетинг. В сумме Tesla платит около 243 млн.

D&A. Авторское право ЕС и искусственный интеллект

Европейская комиссия только что завершила объединенный сбор мнений (Call for Evidence) по вопросам авторского права и ИИ. Его итоги определят, как творчество и AI будут сосуществовать в ЕС в ближайшее десятилетие.

D&A Partners💰 представила свой отзыв. Ниже — о чем он был и почему это важно.


Главный вопрос

Могут ли авторы, исполнители и издатели контролировать использование произведений при обучении генеративного ИИ и получать за это вознаграждение? А если да, то как и на каких условиях?


Суды отвечают по-разному

И расходятся во мнениях даже внутри одной страны. С разницей в несколько недель два немецких суда пришли к противоположным выводам:

🔹 Мюнхен: запоминание охраняемых произведений в параметрах модели — это противоправное копирование, и исключение для анализа текстов и данных (TDM – text and data mining в научных и исследовательских целях) на него не распространяется.

🔹 Гамбург: копирование при формировании обучающего набора данных – это именно то, для чего было создано исключение о TDM, значит ограничить право использовать такие данные правообладатель не может.

🔹 Лондон: Высокий суд пошел еще дальше: обученная модель вообще не хранит и не воспроизводит охраняемые произведения. А значит нельзя говорить о нарушении прав правообладателя по этим основаниям в принципе.

Великобритания больше не в ЕС, но почему ее решение важно здесь? По двум причинам.

Во-первых, модели обучаются один раз, а используются повсюду. Когда соседние юрисдикции дают противоположные ответы об одной и той же технологии, это чувствует каждый, кто работает в Европе.

Во-вторых, лондонское дело обнажило более глубокую проблему: Getty пришлось отказаться от основных требований, потому что обучение на материалах их базы данных проходило за пределами Великобритании. Территориальные нормы авторского права не поспевают за технологией, не знающей границ, и закрыть этот пробел под силу только правилам ЕС.


Право сказать «нет»

Формально механизм у авторов есть — «отказ» (opt-out), закрывающий произведение от обучения ИИ. Но в марте Европарламент признал: на практике он не работает. Нет единого способа его выразить и нет способа проверить, был ли механизм соблюден.


Почему это важно всем представителям креативной индустрии

Право на opt-out дает правообладателям контроль только тогда, когда механизм взаимодействия с ИИ проработан на операционном уровне: машиночитаемые сигналы, прозрачность, верификация, указание авторства. А такая проработка строится на данных, которые предоставляют правообладатели.

Крупные издатели могут договариваться с ИИ-компаниями напрямую. Небольшим издателям и авторам это недоступно — их защитит только модель коллективного лицензирования (или ясный механизм отказа). Одно нам точно понятно, если издатели не будут вовлечены на данном этапе, правила напишут без них и не для них.


Наше мнение💰

Систему нужно донастроить, а не переписывать заново. Контроль со стороны человека и развитие технологий не противостоят друг другу — они работают вместе. Каждая из сторон должна сделать шаг на встречу друг другу.

Сейчас не хватает пяти аспектов:

1️⃣ Разделить обучение и работу модели. Обучать ИИ и запускать его в генерацию — разные вещи, и регулировать их нужно по-разному.

2️⃣ Сделать «отказ» рабочим. Нужен единый машиночитаемый способ зарезервировать свои произведения от обучения — как предусматривает ст. 4(3) Директивы CDSM. Сегодня такого стандарта просто нет.

3️⃣ Прозрачность и маркировка — одна система. Раскрытие данных, на которых обучалась модель, и обозначение ИИ-контента нужно строить вместе, а не по отдельности.

4️⃣ Защищать авторов-людей без «права для ИИ». Права людей должны быть защищены, но отдельное новое право (sui generis) на сгенерированное машиной создавать не нужно.

5️⃣ Ставка на добровольное лицензирование. Крупные издатели договорятся сами; мелким авторам и издателям нужно коллективное лицензирование, а там, где рынок не дотягивается, — гарантированная справедливая компенсация.

Будем следить за развитием трендов вместе!

Партнер D&A Partners💰 Екатерина Бронски делится обещанными инсайтами из Оксфорда.

О чем это видео?

В этом видео Екатерина задает очень важный вопрос: а что, если мы пытаемся объяснить AI-рынки, используя концепции, созданные для предыдущего поколения цифровых рынков?

ИИ-технологии развиваются настолько быстро, что наше осмысление просто не всегда за ними успевает. Поэтому по умолчанию мы предполагаем, что на AI-рынках работают знакомые нам механики: сетевые эффекты, эффект масштаба, критическая роль больших данных.

Но если посмотреть глубже, AI-рынки существенно отличаются от цифровых платформ, которые мы знали до сих пор.

Почему это важно?

Потому что если природа ИИ-рынков иная, значит, и рыночная власть может скрываться совсем в других источниках. Могут появиться новые механики удержания внимания. Новые формы вовлечения и, возможно, зависимости пользователей.

На многие из этих вопросов пока нет однозначных ответов. Но иногда самое важное — вовремя задать правильный вопрос.

Что Екатерина и делает в этом видео.

Смотрите — и очень интересно услышать ваше мнение!

🔈 Grand Exodus. Продолжение: Binance пробует обходной путь через Абу-Даби — ESMA закрывает лазейку

Ранее мы писали про Grand Exodus: как с 1 июля MiCA закрывает ЕС для всех криптокомпаний без лицензии CASP и как Binance в последний момент отозвала заявку в Греции, оставшись к дедлайну без авторизации. Дедлайн наступил, и история получила продолжение.


Что нового

🔹 ESMA (Европейское управление по ценным бумагам и рынкам) прямо заявило: после 1 июля клиентов из ЕС можно обслуживать только через юрлицо с лицензией MiCA. Защита по регламенту распространяется исключительно на ту компанию, что лицензирована в ЕС, и ни на кого больше.

🔹 Поводом стали изменения у самой Binance. Биржа сообщила пользователям, что перестраивает сервис в ряде стран ЕС: Польше, Франции, Испании и Италии. Остальным написали, что «никаких действий пока не требуется», если клиент не в той юрисдикции, где у биржи есть локальное зарегистрированное юрлицо.

🔹 Параллельно в соцсетях всплыли скриншоты поддержки Binance: часть клиентов из ЕС, судя по ним, предлагают обслуживать через структуру биржи в Абу-Даби (ADGM).


Reverse solicitation: узкое исключение, а не лазейка

🔹 ESMA напомнила: компания вне ЕС может обслуживать клиента из ЕС без лицензии MiCA только по «узкому исключению» обратного побуждения (reverse solicitation) из статьи 61. Оно срабатывает лишь тогда, когда клиент сам, полностью по собственной инициативе, обращается в компанию без какого-либо маркетинга, продвижения или предложения услуг с ее стороны.

🔹 Как только компания из третьей страны сама привлекает клиентов в ЕС, исключение отваливается — это уже не «собственная исключительная инициатива» клиента. А привлечением ESMA считает практически все: сайты, приложения, соцсети, онлайн-рекламу, спонсорство и кампании с инфлюенсерами, нацеленные на аудиторию ЕС.

🔹 Как отмечает партнер D&A Partners Юрий Брисов в Cointelegraph, Лицензия в Абу-Даби с точки зрения MiCA не значит ничего: юрисдикция считается третьей страной, наравне с США или Сингапуром.

🔹 Ключевой нюанс: reverse solicitation задумывали для единичных случаев, когда клиент из ЕС сам находит иностранную площадку, а не для того, чтобы удерживать клиентскую базу, годами собранную через маркетинг. Перевести массу «промаркетированных» пользователей на третью юрисдикцию и назвать это их «собственной инициативой» не получится.


Что это значит для бизнеса

🔹 Схема «переключим клиентов из ЕС на юрлицо в третьей стране» не работает для MiCA, если этих клиентов раньше привлекали рекламой. История прошлых маркетинговых касаний работает против такой конструкции.

🔹 На прямой запрос Cointelegraph, будут ли клиенты из ЕС обслуживаться через ADGM после дедлайна, Binance не ответила.

🔹 Вывод из первой части только усиливается: у MiCA нет «серых» обходных троп. Легально — лицензия CASP в ЕС; всt остальное — вопрос времени до предписания регулятора.


#DA_новости #цифровые_активы

🔈 Вход через Google и Apple ID под запретом?


Что произошло?

🔹 Вчера Совет Федерации на пленарном заседании одобрил закон, который вводит штрафы за авторизацию пользователей российских сайтов через иностранные сервисы, в том числе через аккаунты Apple ID и Google-почту.

🔹 Максимальное наказание может доходить до 700 тысяч рублей.

🔹 Сам по себе запрет — не новость. Привязывать аккаунты на российских интернет-страницах к иностранным почтам формально нельзя еще с 2023 года. Но до сих пор за нарушение ничего не грозило: правило было, а наказания не было. 9 июня Госдума ввела наказание.


Что именно попадает под запрет?

🔹 Вопреки заголовкам про «запрет иностранной почты», формулировка неточная. Как поясняет Собаке.ру партнер Digital & Analogue Partners💰 Юрий Брисов, под прицелом кнопка «Войти через Google» или «Войти через Apple».

🔹 Когда вы ее нажимаете, иностранная компания подтверждает сайту, что это действительно вы. То есть проверку вашей личности сайт доверяет зарубежному сервису. Вот это и будет под запретом.


Зачем это все?

🔹 Прямого объяснения в тексте законопроекта нет — пояснительная записка о причинах молчит. Судить можно по словам одного из авторов, депутата Антона Горелкина: инициатива направлена на «дальнейшее уменьшение зависимости Рунета от решений из недружественных стран».

🔹 Логика проста: государство стремится использовать способы идентификации, которые находятся в российской юрисдикции и контролируются российскими регуляторами. Контролировать иностранные сервисы сейчас практически нереально.


Кого будут штрафовать?

🔹 Владельцев сайтов, интернет-магазинов, онлайн-библиотек — всех ресурсов, где нужно регистрироваться. Размеры штрафов: граждане: 10–20 тыс. ₽; должностные лица: 30–50 тыс. ₽; компании: 500–700 тыс. ₽

🔹 Здесь обычно и возникает путаница, отмечает Юрий Брисов: пункт «граждане» — это не пользователь, а собственник сайта или приложения, если он частное лицо. Например, небольшой сервис без оформления компании.


А обычных пользователей это коснется?

🔹 Нет. Если вы просто заходите на сайт, штраф вам не грозит ни при каком способе входа.

🔹 Что вы заметите на практике: на части сайтов исчезнет привычная кнопка «Войти через Google». Вместо нее предложат вход по российскому номеру, через «Госуслуги» или по обычной паре «почта + пароль». Никаких штрафов и последствий лично для вас за этим не стоит.


Когда заработает?

🔹 Очень скоро, поскольку осталась только подпись Президента.

🔹 Если закон будет подписан, он вступит в силу по истечении 10 дней после официального опубликования.


Что будет с уже существующими аккаунтами?

🔹 У закона нет обратной силы. Новые правила касаются только новых регистраций: аккаунты, которые вы уже создали через Google или Apple ID, никуда не денутся.

🔹 Прямого требования блокировать или удалять созданные аккаунты в законе нет. Как именно каждый сайт переживет переход — решает он сам: со временем некоторые сервисы могут попросить добавить телефон или другой способ входа, но это выбор сервиса, а не требование закона.

🔹 Более того, иностранная почта может остаться в качестве логина. Например: пользователь вводит адрес электронной почты и пароль, а затем подтверждает вход по номеру телефона кодом из СМС.


Наше мнение💰

🔹 Паниковать не стоит. Закон бьет не по пользователям, а по бизнесу, который два года игнорировал уже действующий запрет. Технически переход несложный: добавить к входу через Gmail ещё и «Яндекс» или «Госуслуги» — протоколы у этих сервисов схожие.

🔹 Что делать владельцам сайтов уже сейчас: заранее подключить альтернативные способы авторизации (номер телефона, «Госуслуги», email + пароль), не торопиться удалять старые аккаунты и дождаться подзаконных актов, которые уточнят порядок перехода.

🔹 Подробный комментарий партнера D&A Partners Юрия Брисова — в материале «Собака.ru.

#DA_новости