💼 Трудности перевода: как выжить, если к вашим технарям пришел аудит
Два месяца наш тихий, пропахший солидолом и машинным маслом техдепартамент подвергался изощренному интеллектуальному насилию. К нам пришел Аудит.
Выпускать аудиторов к технарям — это как пытаться подружить кота с микроволновкой. Вроде оба высокотехнологичные, но говорят на принципиально разных языках. Аудиторы мыслят категориями «рисков» и «комплаенса». Суровые инженеры — категориями «херня сломалась» и «надо приварить».
Два месяца одни писали выводы, а вторые читали их, седели и матерились в курилках. Мысли не сходились примерно на световой год. Наблюдая этот фарс, я понял: если не вмешаюсь в финальную вычитку протокола, мы либо сядем всей верхушкой, либо мои инженеры расчленят парней в безупречно отглаженных костюмах прямо на корпоративном ковре.
И вот этот день настал. Сегодня.
За столом — две цивилизации. Слева — аудиторы с айпадами и выражением лиц «мы спасаем ваш бизнес». Справа — главный инженер Михалыч, у которого на лбу крупным шрифтом написано желание вернуться к родному конвейеру.
Читаем абзац. Чувствую, как начинает дергаться левое веко. Смотрю на старшего аудитора — мальчика лет двадцати configuration шести с модной бородкой:
— Жень, вот смотри. Я за этой твоей красивой фразой вижу вполне конкретное уголовное обвинение. Ну, условно, «растрата». Акценты расставлены так, что нас завтра можно пускать в расход.
Женя испуганно моргает:
— Ну что вы, Сергей Владимирович! Нет, конечно! Мы просто хотели сказать, что у вас регламент учета ветоши не обновлялся с прошлого четверга!
И в этот момент мне захотелось заплакать.
Мы совершенно утратили навык написания официальных документов. Люди пишут буквы, имея в головах одну картину мира, а читающий видит там апокалипсис и тюремные нары. А дальше включается самое страшное — защита собственного эго. Вместо «Да, мы написали херню», начинается виляние хвостом: «Вы нас неправильно поняли».
Какая, к черту, разница, что вы имели в виду, если документ останется на бумаге?!
Чтобы не уехать в дурдом, пришлось включать тяжелую артиллерию из антикризисных коммуникаций. Ловите три правила, как выходить из таких ситуаций:
1️⃣ «Разделяй и заземляй» (Гарвардский метод). Отделяйте людей от проблемы. Аудиторы — заложники своей птичьей терминологии. Технари — защищают свой мир. Задача руководителя — стать переводчиком. Звучит фраза «мы выявили критический гэп в операционной эффективности»? Бьем по столу: «Перевожу на русский: у нас на складе три подшипника лежат без накладной. Правильно?» Заземляйте абстракции до физических объектов.
2️⃣ Включайте Ego Management. Как только вы тыкаете аудитора носом в его двусмысленный бред, он уходит в глухую оборону. Не надо его добивать. Используйте фокус на последствиях: *«Ваш текст безупречен, но когда его прочитает проверяющий сверху, он увидит здесь состав преступления. Давайте переформулируем, чтобы пощадить его нервы»*. Дайте им отступить, сохранив лицо.
3️⃣ Лингвистический фильтр. Если ты, как генеральный директор, не согласен с выводами, у тебя в зубах должны быть железные аргументы. Но главное — документ должен звучать одинаково как для написавшего, так и для читающего.
У меня на этот счет есть старая присказка, которую я регулярно вдалбливаю сотрудникам на летучках. Да, звучит цинично, но работает идеально:
👉 «Ребята, если вы пишете документ в вышестоящую организацию или гоструктуру, он должен быть написан так, чтобы его понял ребенок-инвалид. Причем с тяжелой инвалидностью на всю башку».
Чем больше над нами надсмотрщиков, контролеров и прочей офисной шелухи, тем больше рождается идиотских, пухнущих от собственной важности текстов. В цифровом мире мы научились мгновенно пересылать терабайты информации, но при этом расплодили чудовищную административную безграмотность. Мы тонем в отчетах о том, как мы пишем отчеты, и гордо называем это «цифровизацией».
Два месяца наш тихий, пропахший солидолом и машинным маслом техдепартамент подвергался изощренному интеллектуальному насилию. К нам пришел Аудит.
Выпускать аудиторов к технарям — это как пытаться подружить кота с микроволновкой. Вроде оба высокотехнологичные, но говорят на принципиально разных языках. Аудиторы мыслят категориями «рисков» и «комплаенса». Суровые инженеры — категориями «херня сломалась» и «надо приварить».
Два месяца одни писали выводы, а вторые читали их, седели и матерились в курилках. Мысли не сходились примерно на световой год. Наблюдая этот фарс, я понял: если не вмешаюсь в финальную вычитку протокола, мы либо сядем всей верхушкой, либо мои инженеры расчленят парней в безупречно отглаженных костюмах прямо на корпоративном ковре.
И вот этот день настал. Сегодня.
За столом — две цивилизации. Слева — аудиторы с айпадами и выражением лиц «мы спасаем ваш бизнес». Справа — главный инженер Михалыч, у которого на лбу крупным шрифтом написано желание вернуться к родному конвейеру.
Читаем абзац. Чувствую, как начинает дергаться левое веко. Смотрю на старшего аудитора — мальчика лет двадцати configuration шести с модной бородкой:
— Жень, вот смотри. Я за этой твоей красивой фразой вижу вполне конкретное уголовное обвинение. Ну, условно, «растрата». Акценты расставлены так, что нас завтра можно пускать в расход.
Женя испуганно моргает:
— Ну что вы, Сергей Владимирович! Нет, конечно! Мы просто хотели сказать, что у вас регламент учета ветоши не обновлялся с прошлого четверга!
И в этот момент мне захотелось заплакать.
Мы совершенно утратили навык написания официальных документов. Люди пишут буквы, имея в головах одну картину мира, а читающий видит там апокалипсис и тюремные нары. А дальше включается самое страшное — защита собственного эго. Вместо «Да, мы написали херню», начинается виляние хвостом: «Вы нас неправильно поняли».
Какая, к черту, разница, что вы имели в виду, если документ останется на бумаге?!
Чтобы не уехать в дурдом, пришлось включать тяжелую артиллерию из антикризисных коммуникаций. Ловите три правила, как выходить из таких ситуаций:
1️⃣ «Разделяй и заземляй» (Гарвардский метод). Отделяйте людей от проблемы. Аудиторы — заложники своей птичьей терминологии. Технари — защищают свой мир. Задача руководителя — стать переводчиком. Звучит фраза «мы выявили критический гэп в операционной эффективности»? Бьем по столу: «Перевожу на русский: у нас на складе три подшипника лежат без накладной. Правильно?» Заземляйте абстракции до физических объектов.
2️⃣ Включайте Ego Management. Как только вы тыкаете аудитора носом в его двусмысленный бред, он уходит в глухую оборону. Не надо его добивать. Используйте фокус на последствиях: *«Ваш текст безупречен, но когда его прочитает проверяющий сверху, он увидит здесь состав преступления. Давайте переформулируем, чтобы пощадить его нервы»*. Дайте им отступить, сохранив лицо.
3️⃣ Лингвистический фильтр. Если ты, как генеральный директор, не согласен с выводами, у тебя в зубах должны быть железные аргументы. Но главное — документ должен звучать одинаково как для написавшего, так и для читающего.
У меня на этот счет есть старая присказка, которую я регулярно вдалбливаю сотрудникам на летучках. Да, звучит цинично, но работает идеально:
👉 «Ребята, если вы пишете документ в вышестоящую организацию или гоструктуру, он должен быть написан так, чтобы его понял ребенок-инвалид. Причем с тяжелой инвалидностью на всю башку».
Чем больше над нами надсмотрщиков, контролеров и прочей офисной шелухи, тем больше рождается идиотских, пухнущих от собственной важности текстов. В цифровом мире мы научились мгновенно пересылать терабайты информации, но при этом расплодили чудовищную административную безграмотность. Мы тонем в отчетах о том, как мы пишем отчеты, и гордо называем это «цифровизацией».