«Если государство захочет навести порядок, то оно его наведет. Вопрос в том, насколько велико будет это желание и сопротивление системы», — пишет Дмитрий Дризе. Только не совсем понятно, как предполагается разделить некое хорошее государство и некую плохую государственную систему, если пенитенциарная система РФ — это даже не плоть от плоти, а самый что ни на есть важный орган государственного организма, даже часть его силового станового хребта.
В самом деле — где мы наблюдаем водораздел? К примеру, Владимир Владимирович против пыток. И, к примеру, Михаил Владимирович против. А вот министр внутренних дел — против? Да как же он против, если у него на пытках немалый процент раскрываемости держится. В обсуждении антипыточного закона председателя комитета Совета Федерации по конституционному законодательству Андрея Клишаса участвовали омбудсмен Татьяна Москалькова и бывший директор ФСИН Александр Калашников — то есть помогал бороться с этим злом экс-руководитель пенитенциарной системы, который сам был уволен на фоне многочисленных скандалов с пытками. Как мы в такой ситуации можем разделять систему и государство? Да никак.
Государство захочет навести порядок? А зачем ему это, кроме как ради сиюминутного пиара, стремления бесплатно потрафить обществу? О практике пыток в российских тюрьмах известно очень давно, связанные с конкретными случаями и отдельными пенитенциарными учреждениями скандалы — обычная история, но никаких системных мер не принималось. Неужели сами авторы «закона о пытках» — государственные люди, — не слышали об этом? Конечно же слышали. Принимали ли они, государственные люди, какие-то меры ранее? Конечно нет. Им абсолютно все равно, просто ну вот такая сейчас выдалась повестка, и надо ее как-то отрабатывать.
Российскую карательную машину невозможно изменить росчерком пера. Это даже сложнее, чем изменить армию — там все же больше управляемости, а значит, и регулировать обстановку с теми же неуставными отношениями было проще, и то, как выяснилось, не до конца эту напасть победили. Ситуация с пытками непроста уже хотя бы потому, что на ней завязаны интересы самых разных siloviki — от ФСИН до МВД и ФСБ. Более того, преступный мир тоже не оказался в стороне от пыток в тюрьмах, ведь калечащими людей непосредственными исполнителями приказов зачастую являются сотрудничающие с администрацией осужденные.
Написать закон проще простого. А вот выработать комплекс мер по его реализации — намного сложнее. Даже взять и разом уволить всех сотрудников ФСИН и набрать новых — что, конечно, утопия, —не поможет. Просто так право на внесудебное насилие siloviki не отдадут, а ссориться с ними наверху никто не хочет — ведь так можно дойти до того, что силовикам запретят бизнес кошмарить, а дальше что? На зарплату жить? Опять же — какие меры предлагаются по разрыву тесных связей силовиков и криминального мира?
Без четкой «дорожной карты» этот закон — просто пиар, ничего более, уважаемые читатели.
https://t.me/kremlebezBashennik/25856
В самом деле — где мы наблюдаем водораздел? К примеру, Владимир Владимирович против пыток. И, к примеру, Михаил Владимирович против. А вот министр внутренних дел — против? Да как же он против, если у него на пытках немалый процент раскрываемости держится. В обсуждении антипыточного закона председателя комитета Совета Федерации по конституционному законодательству Андрея Клишаса участвовали омбудсмен Татьяна Москалькова и бывший директор ФСИН Александр Калашников — то есть помогал бороться с этим злом экс-руководитель пенитенциарной системы, который сам был уволен на фоне многочисленных скандалов с пытками. Как мы в такой ситуации можем разделять систему и государство? Да никак.
Государство захочет навести порядок? А зачем ему это, кроме как ради сиюминутного пиара, стремления бесплатно потрафить обществу? О практике пыток в российских тюрьмах известно очень давно, связанные с конкретными случаями и отдельными пенитенциарными учреждениями скандалы — обычная история, но никаких системных мер не принималось. Неужели сами авторы «закона о пытках» — государственные люди, — не слышали об этом? Конечно же слышали. Принимали ли они, государственные люди, какие-то меры ранее? Конечно нет. Им абсолютно все равно, просто ну вот такая сейчас выдалась повестка, и надо ее как-то отрабатывать.
Российскую карательную машину невозможно изменить росчерком пера. Это даже сложнее, чем изменить армию — там все же больше управляемости, а значит, и регулировать обстановку с теми же неуставными отношениями было проще, и то, как выяснилось, не до конца эту напасть победили. Ситуация с пытками непроста уже хотя бы потому, что на ней завязаны интересы самых разных siloviki — от ФСИН до МВД и ФСБ. Более того, преступный мир тоже не оказался в стороне от пыток в тюрьмах, ведь калечащими людей непосредственными исполнителями приказов зачастую являются сотрудничающие с администрацией осужденные.
Написать закон проще простого. А вот выработать комплекс мер по его реализации — намного сложнее. Даже взять и разом уволить всех сотрудников ФСИН и набрать новых — что, конечно, утопия, —не поможет. Просто так право на внесудебное насилие siloviki не отдадут, а ссориться с ними наверху никто не хочет — ведь так можно дойти до того, что силовикам запретят бизнес кошмарить, а дальше что? На зарплату жить? Опять же — какие меры предлагаются по разрыву тесных связей силовиков и криминального мира?
Без четкой «дорожной карты» этот закон — просто пиар, ничего более, уважаемые читатели.
https://t.me/kremlebezBashennik/25856