Как мы уже писали ранее, поток уехавших из РФ после начала СВО россиян сделал для привязки соседних стран к России едва ли не больше, чем все усилия внешнеполитического ведомства страны.
Поток мигрантов принес за собой невиданный приток денег в экономики стран Средней Азии и Закавказья: так, в киргизскую и грузинскую экономики с начала войны пришло порядка 7% ВВП, а в армянскую — аж 17%! Грузия, например, получила из России за 11 месяцев 2022 года на 1,3 млрд долларов больше, чем за весь 2021 год, Армения — на 2,3 млрд долларов больше.
Причем россияне не только переводят деньги в соседние страны — они их там активно тратят, открывают бизнесы, платят налоги, в результате чего экономики этих стран растут. Нацбанк Армении с началом войны понизил прогноз роста экономики с 5 до 1,6%, однако в октябре увеличил его аж до 13%. МВФ ожидает всего 7%, но и это огромная цифра. Грузия теперь ждет 10% роста. Валюты Армении, Грузии и Таджикистана прибавили к доллару больше всех в мире! Это даже создает определенные трудности — столь резкий рост национальной валюты приводит к снижению конкурентоспособности на мировом рынке.
Внутри стран, попавших под дождь из российских денег, тоже есть определенные проблемы: так, резкий рост спроса в этих странах, прежде всего на аренду жилья, взвинтил цены на рынке так, что затормозил внутреннюю миграцию. Жителям сел и небольших городов стало попросту не по карману перебираться в столицу для учебы и работы, а экономике это вредит, особенно в долгосрочной перспективе. Плюс есть неопределенность — а вдруг через год-два-три россияне уедут вместе с деньгами? Из-за этого нет, например, инвестиций «в долгую» — например, строительного бума. Да, сейчас рынок недвижимости перегрет, но кто рискнет вложиться в строительство, если завтра спрос может снова упасть до исходных значений?
В общем, выходит, что с одной стороны «национал-предатели», как их называют турбо-патриоты, привязывают экономики соседей к России лучше, чем российские государственные структуры. С другой стороны, деньги, текущие в банки стран СНГ — это деньги, которые могли работать в России. Могли, но ушли вместе с полутора миллионами трудоспособного населения. Не великовата ли цена, уважаемые читатели?
Поток мигрантов принес за собой невиданный приток денег в экономики стран Средней Азии и Закавказья: так, в киргизскую и грузинскую экономики с начала войны пришло порядка 7% ВВП, а в армянскую — аж 17%! Грузия, например, получила из России за 11 месяцев 2022 года на 1,3 млрд долларов больше, чем за весь 2021 год, Армения — на 2,3 млрд долларов больше.
Причем россияне не только переводят деньги в соседние страны — они их там активно тратят, открывают бизнесы, платят налоги, в результате чего экономики этих стран растут. Нацбанк Армении с началом войны понизил прогноз роста экономики с 5 до 1,6%, однако в октябре увеличил его аж до 13%. МВФ ожидает всего 7%, но и это огромная цифра. Грузия теперь ждет 10% роста. Валюты Армении, Грузии и Таджикистана прибавили к доллару больше всех в мире! Это даже создает определенные трудности — столь резкий рост национальной валюты приводит к снижению конкурентоспособности на мировом рынке.
Внутри стран, попавших под дождь из российских денег, тоже есть определенные проблемы: так, резкий рост спроса в этих странах, прежде всего на аренду жилья, взвинтил цены на рынке так, что затормозил внутреннюю миграцию. Жителям сел и небольших городов стало попросту не по карману перебираться в столицу для учебы и работы, а экономике это вредит, особенно в долгосрочной перспективе. Плюс есть неопределенность — а вдруг через год-два-три россияне уедут вместе с деньгами? Из-за этого нет, например, инвестиций «в долгую» — например, строительного бума. Да, сейчас рынок недвижимости перегрет, но кто рискнет вложиться в строительство, если завтра спрос может снова упасть до исходных значений?
В общем, выходит, что с одной стороны «национал-предатели», как их называют турбо-патриоты, привязывают экономики соседей к России лучше, чем российские государственные структуры. С другой стороны, деньги, текущие в банки стран СНГ — это деньги, которые могли работать в России. Могли, но ушли вместе с полутора миллионами трудоспособного населения. Не великовата ли цена, уважаемые читатели?