К середине января Роскомнадзор ограничил доступ к 439 сервисам для обхода блокировок (VPN) — это на 70% больше, чем было в октябре прошлого года. С декабря 2025 года РКН начал более активно блокировать дополнительные протоколы, такие как SOCKS5, VLESS и L2TP.
Однако несмотря на миллиардные бюджеты, выделенные на модернизацию технических средств противодействия угрозам и законодательный запрет на рекламу VPN, рынок демонстрирует парадоксальную динамику. По отраслевым данным, аудитория альтернативных сервисов доступа выросла кратно (в ряде случаев — в 20 раз). Спрос на обход блокировок стал тотальным: VPN устанавливает и молодежь, активно создающая и потребляющая контент в запрещенных в России и признанных экстремистскими YouTube и Instagram, и даже пенсионеры, использующие такой же запрещенный и экстремистский WhatsApp для рассылки анимированных открыток и общения с внуками.
Попытка заблокировать современные протоколы бьет не только по частным пользователям, но и по корпоративному сектору, который использует VPN-соединения для банкинга, защищенного обмена данными, удаленного администрирования, доступа к международным сервисам и облачным платформам. Массовые блокировки и нестабильность соединений повышают издержки компаний и создают дополнительные операционные риски, и это создает дополнительные издержки для экономики.
Но главный негативный эффект политики Роскомнадзора лежит в геополитической плоскости. Изолировав российских пользователей и лидеров общественного мнения от глобальных платформ, регулятор фактически добровольно сдал это пространство оппонентам. Отсутствие массового российского присутствия в западных соцсетях привело к тому, что информационную повестку там монопольно формируют проукраинские силы и антироссийски настроенные релоканты. При этом высшие должностные лица — например, зампред Совбеза Дмитрий Медведев, спецпредставитель президента и глава РФПИ Кирилл Дмитриев и др. — продолжают активно использовать заблокированный и признанный экстремистским Twitter (X). Про Instagram, в котором сидят и жены, и любовницы, и дети российских политиков, и звезды шоубизнеса, и всякие инфоцыгане, просто промолчим.
Вводимые чиновниками Роскомнадзора блокировки усложняют цифровую среду и повышают издержки, вызывают раздражение у россиян и бьют по имиджу власти внутри страны, не позволяют России транслировать свою позицию на иностранных платформах, и при этом не достигают заявленной цели полного контроля над доступом к информации.
Думали ли об этом в Роскомнадзоре, когда бездумно запрещали все подряд и вливали во вредные во всех отношениях блокировки миллиарды рублей вместо того, чтобы научиться работать с общественным мнением? Признают ли чиновники свои ошибки и начнут ли их исправлять?
Вопросы риторические, уважаемые читатели.
Однако несмотря на миллиардные бюджеты, выделенные на модернизацию технических средств противодействия угрозам и законодательный запрет на рекламу VPN, рынок демонстрирует парадоксальную динамику. По отраслевым данным, аудитория альтернативных сервисов доступа выросла кратно (в ряде случаев — в 20 раз). Спрос на обход блокировок стал тотальным: VPN устанавливает и молодежь, активно создающая и потребляющая контент в запрещенных в России и признанных экстремистскими YouTube и Instagram, и даже пенсионеры, использующие такой же запрещенный и экстремистский WhatsApp для рассылки анимированных открыток и общения с внуками.
Попытка заблокировать современные протоколы бьет не только по частным пользователям, но и по корпоративному сектору, который использует VPN-соединения для банкинга, защищенного обмена данными, удаленного администрирования, доступа к международным сервисам и облачным платформам. Массовые блокировки и нестабильность соединений повышают издержки компаний и создают дополнительные операционные риски, и это создает дополнительные издержки для экономики.
Но главный негативный эффект политики Роскомнадзора лежит в геополитической плоскости. Изолировав российских пользователей и лидеров общественного мнения от глобальных платформ, регулятор фактически добровольно сдал это пространство оппонентам. Отсутствие массового российского присутствия в западных соцсетях привело к тому, что информационную повестку там монопольно формируют проукраинские силы и антироссийски настроенные релоканты. При этом высшие должностные лица — например, зампред Совбеза Дмитрий Медведев, спецпредставитель президента и глава РФПИ Кирилл Дмитриев и др. — продолжают активно использовать заблокированный и признанный экстремистским Twitter (X). Про Instagram, в котором сидят и жены, и любовницы, и дети российских политиков, и звезды шоубизнеса, и всякие инфоцыгане, просто промолчим.
Вводимые чиновниками Роскомнадзора блокировки усложняют цифровую среду и повышают издержки, вызывают раздражение у россиян и бьют по имиджу власти внутри страны, не позволяют России транслировать свою позицию на иностранных платформах, и при этом не достигают заявленной цели полного контроля над доступом к информации.
Думали ли об этом в Роскомнадзоре, когда бездумно запрещали все подряд и вливали во вредные во всех отношениях блокировки миллиарды рублей вместо того, чтобы научиться работать с общественным мнением? Признают ли чиновники свои ошибки и начнут ли их исправлять?
Вопросы риторические, уважаемые читатели.