О том, где Евгений Кутузов изучил Уголовный и другие кодексы и как ему жилось в местах заключения, он рассказал в интервью "7x7".
– Как сами оказались за решеткой?
– Вырос и жил в Касимове [райцентр Рязанской области]. Не самый спокойный город в 90-е. У меня и отец побывал за решеткой, и дядья. Да и я не был белым и пушистым. Правда, у нас в городе не было спортсменов-бандитов, как в Рязани, но и своего хватало. Чем тогда жила молодежь? Вымогательством, рэкетом. Но на этом я не попался, а судили по липовым делам. Например, по старой 190-й статье – недонесение о преступлении. Да, я знал о преступлении, не сообщил о нем, но фокус в том, что совершивших преступление даже не судили. За недонесение судили, за само преступление – нет. Даже судья посмеялась.
Последний раз я уже готовился сесть пожизненно, но отсидел всего лишь 11 лет по 105-й [убийство]. В городе произошла серия убийств – убили семерых человек, которые никак не были связаны друг с другом. Убили парня, который выиграл в лотерею "Жигули" и продал их, убили женщину со снохой, которые занимались скупкой металлолома. Потом еще четверых. И тут сообщили, что брать собираются меня, пришлось сбежать в Москву. Надеялся, пока отсиживаюсь, найдут реального убийцу, но меня нашли и там.
Пока везли в Рязань, завезли в лес, головой посчитали все пеньки. Пока парился в СИЗО, случайно обнаружились сами серийники. Ими оказались два местных отморозка – тщедушные и пьющие. Напивались и шли убивать тех, у кого можно было хоть чем-то поживиться. Попались на последнем трупе – застрелили 16-летнего паренька, который просто спросил у них на улице закурить. Им обоим дали пожизненное, потом одному сократили срок до 20 лет строгого режима. Но и меня не оправдали: наша система не отпускает тех, кто уже какое-то время отсидел. На мне оставили один труп, об убийстве которого с ухмылкой потом рассказывал сам серийник – я же с ним там встретился.
Наша система правосудия считает себя безупречной и не будет портить себе репутацию. Нельзя сказать, что все 11 лет я боролся с системой. Но все же боролся. Писал жалобы на условия содержания, на питание, на всякие "подставы" сотрудников. Последние месяцы срока я отбывал в СИЗО на Первомайке [Первомайский проспект – центральная улица Рязани], освобождался оттуда же. У меня накопилась большая сумка моих жалоб и отписок, я забрал документы с собой. На складе пропали мои теплые вещи, поэтому 31 декабря 2010 года мне предложили отправиться домой в летнем спортивном костюме и кроссовках.
Фактически меня толкали на новое преступление, чтобы я кого-то раздел и отобрал деньги на еду. Но за мной приехал друг, привез одежду, и мы поехали в какой-то круглосуточный магазин. Вышли – машина вскрыта, сумки с документами нет. Потом какие-то из них восстановил, но на это потребовалось время.
– Как после освобождения стали правозащитником?
– Ну какой я правозащитник, это слишком громко. Да, сотрудничаю с руководителем движения "За права человека" Львом Пономаревым, есть удостоверение. Просто помогаю по мере сил тем, кто готов за себя бороться.
Чаще всего позвонят по телефону, понарассказывают всякого, а писать заявление на бумаге отказываются. А бывает и так: написал заключенный жалобу на условия содержания, ее приняли и разбирают, мы стопроцентно выигрываем, приезжаю на оглашение решения – разбирательство прекращено. Как так, на каком основании? А клиент мой мнется: "Понимаешь, я договорился, мне пообещали УДО [условно-досрочное освобождение]". Потом смотришь, обещания "забыты", никакого УДО – сидит до звонка. И повторно просит разобраться с его жалобами. Больше за решение проблем такого человека не возьмусь.
Я на этом не наживаюсь: беру деньги только за проезд, когда нужно куда-то ездить для разбирательства. "Договориться" с системой нельзя, не стоит даже стараться.
А знание законов… Пришлось изучить. Добыл все кодексы и изучал, пока отбывал. Самого коснется – все изучишь и поймешь, как применить.
– Как сами оказались за решеткой?
– Вырос и жил в Касимове [райцентр Рязанской области]. Не самый спокойный город в 90-е. У меня и отец побывал за решеткой, и дядья. Да и я не был белым и пушистым. Правда, у нас в городе не было спортсменов-бандитов, как в Рязани, но и своего хватало. Чем тогда жила молодежь? Вымогательством, рэкетом. Но на этом я не попался, а судили по липовым делам. Например, по старой 190-й статье – недонесение о преступлении. Да, я знал о преступлении, не сообщил о нем, но фокус в том, что совершивших преступление даже не судили. За недонесение судили, за само преступление – нет. Даже судья посмеялась.
Последний раз я уже готовился сесть пожизненно, но отсидел всего лишь 11 лет по 105-й [убийство]. В городе произошла серия убийств – убили семерых человек, которые никак не были связаны друг с другом. Убили парня, который выиграл в лотерею "Жигули" и продал их, убили женщину со снохой, которые занимались скупкой металлолома. Потом еще четверых. И тут сообщили, что брать собираются меня, пришлось сбежать в Москву. Надеялся, пока отсиживаюсь, найдут реального убийцу, но меня нашли и там.
Пока везли в Рязань, завезли в лес, головой посчитали все пеньки. Пока парился в СИЗО, случайно обнаружились сами серийники. Ими оказались два местных отморозка – тщедушные и пьющие. Напивались и шли убивать тех, у кого можно было хоть чем-то поживиться. Попались на последнем трупе – застрелили 16-летнего паренька, который просто спросил у них на улице закурить. Им обоим дали пожизненное, потом одному сократили срок до 20 лет строгого режима. Но и меня не оправдали: наша система не отпускает тех, кто уже какое-то время отсидел. На мне оставили один труп, об убийстве которого с ухмылкой потом рассказывал сам серийник – я же с ним там встретился.
Наша система правосудия считает себя безупречной и не будет портить себе репутацию. Нельзя сказать, что все 11 лет я боролся с системой. Но все же боролся. Писал жалобы на условия содержания, на питание, на всякие "подставы" сотрудников. Последние месяцы срока я отбывал в СИЗО на Первомайке [Первомайский проспект – центральная улица Рязани], освобождался оттуда же. У меня накопилась большая сумка моих жалоб и отписок, я забрал документы с собой. На складе пропали мои теплые вещи, поэтому 31 декабря 2010 года мне предложили отправиться домой в летнем спортивном костюме и кроссовках.
Фактически меня толкали на новое преступление, чтобы я кого-то раздел и отобрал деньги на еду. Но за мной приехал друг, привез одежду, и мы поехали в какой-то круглосуточный магазин. Вышли – машина вскрыта, сумки с документами нет. Потом какие-то из них восстановил, но на это потребовалось время.
– Как после освобождения стали правозащитником?
– Ну какой я правозащитник, это слишком громко. Да, сотрудничаю с руководителем движения "За права человека" Львом Пономаревым, есть удостоверение. Просто помогаю по мере сил тем, кто готов за себя бороться.
Чаще всего позвонят по телефону, понарассказывают всякого, а писать заявление на бумаге отказываются. А бывает и так: написал заключенный жалобу на условия содержания, ее приняли и разбирают, мы стопроцентно выигрываем, приезжаю на оглашение решения – разбирательство прекращено. Как так, на каком основании? А клиент мой мнется: "Понимаешь, я договорился, мне пообещали УДО [условно-досрочное освобождение]". Потом смотришь, обещания "забыты", никакого УДО – сидит до звонка. И повторно просит разобраться с его жалобами. Больше за решение проблем такого человека не возьмусь.
Я на этом не наживаюсь: беру деньги только за проезд, когда нужно куда-то ездить для разбирательства. "Договориться" с системой нельзя, не стоит даже стараться.
А знание законов… Пришлось изучить. Добыл все кодексы и изучал, пока отбывал. Самого коснется – все изучишь и поймешь, как применить.