Диванное чтиво

Ходит ведьмачок по лесу…

Кхм. На фоне коммерческого успеха компьютерных игр о ведьмаке Геральте и выхода крайне сомнительного (или несомненно отвратительного) сериала о нём пан Анджей вернулся к продолжению книжной истории. Хотя, если соблюсти точность, «Перекрёсток воронов» это не продолжение, а приквел основной саги, повествующий о приключениях совсем юного Геральта и его ведьмачьем становлении.

Читается легко и довольно увлекательно, проясняет некоторые моменты из геральтовского прошлого, а вот насколько этот роман уточняет, дополняет или же, напротив, переписывает основной лор, мне сказать трудно – давно не читал предыдущие книги. Спойлерить сюжет не буду – скажу лишь, что он связан с нападением фанатиков на ведьмачью цитадель Каэр Морхен, которое произошло ещё до рождения Геральта и привело к гибели большинства ведьмаков Школы Волка.

Из минусов – мне показалось, что текст местами написан будто бы небрежно, коряво, уж не знаю, чья в том вина – пана Анджея или переводчика. Грешу на второго. Всё-таки не хватает сейчас Евгения Вайсброта, который хоть и не сладил с нильфгаардскими именами, но переводчиком был отменным.

Признаюсь, не знал, чего ожидать от такой комбинации: известный писатель с историческим бэкграундом пишет документальный роман о малоизвестном эпизоде Гражданской войны в Сибири. Сразу обращаю внимание: не исторический роман, а документальный.
 
В чём разница, спросите вы. К сожалению, значительная часть т. н. исторических романов это корявые выдуманные диалоги вперемешку со столь же корявой попыткой придать языку «историчность», то есть сыпать устаревшими словечками вдоль и поперёк, пока у читателя мозг не треснет. Либо наоборот: герои разговаривают цитатами из исторических источников (то есть вроде как они действительно могли такое сказать), но ощущение ходульности всё равно нас не покидает. А тут другое: по большому счёту «Зимняя дорога» это такое скрупулёзное исследование, основанное по большей части на архивных (!) материалах. Юзефович воссоздаёт историю этого противостояния, в котором есть место и уважению к противнику, и человеческим чувствам, и подвигам, и досадным ошибкам, строго и в то же время настолько стилистически свободно, насколько позволяет стремление к исторической точности. Многие фрагменты этого произведения очень кинематографичны, и я не удивился, узнав о том, что уже были локальные попытки экранизировать некоторые фрагменты. Попала ли в экранизацию дичайшая, отвратительная и одновременно впечатляющая сцена строительства укреплений из замёрзших трупов павших товарищей – я не в курсе.
 
Можно найти место и для некоторых морализаторских выводов. В чём привлекательность этой истории? Мы привыкли к тому, что Гражданская война это бесконечный круговорот насилия, крови, предательства и расчеловечивания противника. Мол, вот эти вот, которые по вам стреляют, не люди, поэтому их можно и в землю живыми закопать, и кожу содрать, и что угодно с ними сделать. А в этой истории, вот удивительно, и это отмечают критики, и Строд, и Пепеляев не дают друг другу спуску, но сохраняют уважение к противнику и во время баталий, и после. Не самые выдающиеся командиры, но и не самые плохие люди. И как-то даже неудивительно, что маховик репрессий в итоге перемелет обоих: и проигравшего (Пепеляева), и победившего (Строда).

Кстати. Раз пока всё равно не так часто пишу о новых книгах, предлагаю вспомнить давно забытую рубрику ответов на вопросы.

Можете спросить в личку (или не в личку) всякое разное книжное о впечатлениях, разочарованиях, открытиях, выборе книг для обзоров и так далее.

А я на днях запишу немного аудиоболтовни с ответами на вопросы

Странно прозвучит, но творчество Андрея Платонова для меня – некое чаяние советской утопии. А от утопии до антиутопии один шаг. Возможно, по мрачно-депрессивной повести «Котлован» это не так заметно, но другие произведения, в том числе собранные в этом сборнике, более показательны.

Платонов это, прежде всего, язык. Это такое тотальное преобразование лексики и грамматики, которое неизбежно должно следовать за преобразованием действительности. Иногда фразы выглядят странно и, простите, кринжово, иногда хочется разбирать на цитаты, иногда – и то, и другое одновременно.

Вообще пафос произведений Платонова определяют две вещи.

Первая – преображение мира и человека. Одно тесно связано с другим. И его герои – инженеры, странники, красноармейцы, рабочие, крестьяне – не случайно выглядят как люди не от мира сего – они действительно строят новый мир и пытаются понять, как в нём жить, как взаимодействовать с другими людьми… Они всегда в поиске, и не зря в героях Платонова так сильна тяга к странничеству, бесприютность.

Второе – победа над смертью. Тут прямо-таки бросается в глаза влияние такого странного течения русской мысли, как русский космизм. Всем интересующимся – шагом марш в википедию и на другие справочные ресурсы. Соединение этого направления с советским утопизмом вообще представляется мне очень характерной для литературы 1920-х годов темой.

Если говорить конкретно о произведениях этого сборника, то «Ювенильное море» и «Эфирный тракт» очень похожи – в обеих повестях герои посвящают жизнь поиску ресурса для социалистического строительства: один хочет поднять наверх подземные воды, а другой – использовать чудо-энергию электрона для добычи руды. Обе повести выглядят фантастически – вторая ближе к сайфаю, а первая – к пресловутому магическому реализму, когда всё как-то так да не так. «Река Потудань» понравилась меньше – в ней и язык менее вычурный, и сюжет куда проще – красноармеец возвращается с Гражданской войны, начинает жить с женщиной, не может её удовлетворить, уходит бомжевать и возвращается после того, как узнаёт о её попытке суицида и тяжёлой болезни. Всё. Зато название потрясающее, моё любимое среди других платоновских названий. Потудань это же практически наш Стикс. В моём воображении так уж точно.

Всем привет! Ещё не разбежались?

Это хорошо и правильно, посты о книжках скоро возобновятся. Пока что анонсирую немного другую вещь.
Тут в соцсетях разразился масштабный срач в связи с курсом Анны Виленской о средневековой музыке на Страдариуме. И вокруг этого смыслового ядра ведутся споры о том, каким должен быть научпоп и вообще нужен ли он (забавно, как эти вопросы гармонируют с содержанием предыдущего поста). Не могу ничего сказать ни о Виленской (ни разу её не слушал/смотрел), ни о музыковедении, но всё же не сдержался и у себя в запрещённой сети твитор выложил микротред о том, каким по моему мнению должен быть научпоп. А заодно обещал рассказать о своём опыте. Имею в виду, конечно, ведение подкаста. Писать новый тред мне очень-очень не хочется, поэтому сделаю проще: чуть позже запишу тут войс и со всеми им поделюсь. Страдайте!

«Быть живым – моё ремесло. Это дерзость, но это в крови», - спел когда-то Константин Кинчев. Много воды утекло с тех пор, многое поменялось.

Российская империя в XVIII веке действительно была дерзкой. Дерзко ворвалась на европейскую арену, доказав свою силу и способность противостоять сильнейшим армиям эпохи и быть полноценным участником «европейского концерта». Вот только книга совсем не об этом.

Она, прежде всего, о нравах и моде. По содержанию это – серия биографических очерков (какой избитый формат), через которые связующей нитью проходит концепция щегольства. Герои очерков самые разные – правители, всесильные фавориты и кокетливые фаворитки, бравые полководцы, дамские угодники и даже просто полубезумные чудаки, - но все они так или иначе были щёголями, то есть не просто тщательно следовали моде, но и умели подать себя в обществе, блеснуть изысканностью или оригинальностью костюма. Ну окей, я тоже люблю попугаев, особенно говорящих, так что почитаем.

И тут начинаются проблемы и вопросы.

Первый вопрос – к хронологии. За её рамки книга выходил лет этак на 75. Я всегда предполагал, что петровская эпоха плюс-минус совпадает со временем жизни Петра I. Автор же доводит свои истории аж до самого начала XIX века. В общем, как хотите, но XVIII век и петровская эпоха это не одно и то же. Поэтому название книги подобрано небрежно и не соответствует содержанию. И, к тому же, рассказывать о нравах, одежде и быте эпохи через биографии значимых деятелей – вполне допустимо, но тогда множество других подробностей кажутся лишними. Когда примерно половина объёма книги не соответствует заявленному содержанию – это очень странно.

И, знаете, у них всё так. Автор – писатель, филолог (если не путаю), но совершенно точно не историк. За его прытко пишущим пером интересно следить, но ещё интереснее было бы следить за ним взглядом редактора и выуживать из текста всякие неподтверждённые сомнительные байки, многие из которых автор пересказывает наравне с документально подтверждёнными фактами. Особенно напряглся история о том, что царевичу Алексею Петровичу якобы тайно отрубили голову (в сюжете об Анне Крамер, лично готовившей его тело к погребению, это сообщается без всяких «якобы», просто как факт). Очень неразборчив автор в цитировании. Он как будто не делает различий между источниками и историографией (то есть, последующими исследованиями вопроса), вперемешку цитирует источники, классиков исторической науки, современных признанных исследователей, всяких псевдоисториков вроде Бушкова и даже худлит! То есть, понимаете, человек цитирует описание внешности и рассуждает о мотивации исторических деятелей по фрагментам исторических романов, это же абсурд! Иногда есть оговорки, но получается не менее смешно: сначала идёт пространная цитата на целый абзац, скажем, из Алексея Толстого с описанием облика Анны Монс, а потом следует коротенькая ремарка о том, что по источникам описание её внешности проследить не получается. Отлично, а зачем тогда цитировать писателя (!), который на свою богатую фантазию опирается не меньше, чем на свидетельства современников?...

В общем, очень неровная книжная серия «История и наука рунета» подвела уже не в первый раз. Я, конечно, люблю увлекательный научпоп, но хочется, чтобы он был не только поп, но ещё и науч. К сожалению, так бывает далеко не всегда.

Если что, это была книжка не про Тулуз-Лотрека, а про ван Гога, я про неё обязательно расскажу, когда дочитаю. Но анонсирую ещё пару книгопостов до неё.

Не так давно рассказывал в канале про очень тяжёлую книгу о послевоенной Европе. Она меня так загрузила, что захотелось на контрасте погрузиться во что-то более лёгкое и развлекательное.

И тут – бац! – «Не надо стесняться» Александра the Inoagent Горбачёва об истории отечественной попсы. Лёгкой эту книгу сложно назвать в силу её немалого объёма, а в остальном как раз то что нужно. К тому же я питаю слабость: а) к формату интервью, при этом люблю именно читать интервью, а не смотреть трёхчасовые видео на ютубе; б) к подобным, если можно так сказать, каталогизаторским трудам. Поэтому поставил себе в наушниках музычку потяжелее (для контраста) – и вперёд.

Как построена книга? Хронологический принцип: читаем о песнях, выходивших с 1991 по 2021 год, при этом большая часть информации, помимо краткого введения в тему, это нарезки интервью с исполнителями, авторами, продюсерами, клипмейкерами, то есть со всеми теми, кто участвовал в создании хита. Где-то больше, где-то меньше. Что-то писалось специально для этого издания, что-то (такого – малая часть) выходило раньше. Наверное, возникнет здравый вопрос: а зачем читать всё это, если не интересуешься подобной музыкой? Что ж, отвечу так: было интересно через историю песен взглянуть на развитие музыкальной индустрии, проследить за тем, как поначалу хиты рождались буквально «на коленке», а для того, чтобы «выстрелить», необходимо было засветиться в «Утренней почте» или «Рождественских встречах» Пугачёвой. Почти как передача Джона Пила на ВВС, но, как говорится, есть нюанс. И как от этого наша попса пришла к многомиллионным продюсерским проектам, покорению Евровидения и вообще странному культу этого конкурса, а затем и к завирусившимся в ютубе клипам. А ещё было интересно внезапно обнаружить свой личный водораздел: до начала 2010-х годов я слышал (как правило, против своей воли) почти все песни, о которых шла речь в книге. После же – только самые вирусные (ещё один плюс от игнорирования телевизора).

И напоследок повторюсь, что книга очень большая и читать её на самом деле не всегда легко. Но зато её формат позволяет легко пролистывать ненужное и малоинтересное и читать о том, что вызывает больше любопытства. Если честно, именно так я и делал.