⚡️«Отработка» вместо клинического мышления — ответственность за кадровый дефицит решили возложить на самих врачей

В медицинском сообществе нарастает волна беспрецедентного возмущения и раздражения. Ситуация приобрела настолько острый характер, что врачи по всей стране инициировали массовую кампанию по обращению в Администрацию Президента по поводу закона о принудительных отработках. В Минздраве упорно называют отработку продолжением обучения, аргументируя это тем, что двух лет ординатуры, оказывается, недостаточно. Это вызвало логичное недоумение: почему восьми лет обучения и ординатуры внезапно стало «недостаточно», и проблему не предлагается решить улучшением качества образования?

Законодательная инициатива, вызывающая очевидный разлад в профессиональной среде, оборачивается необходимостью для депутатов и Минздрава заниматься словесной эквилибристикой. В публичном поле появляются новые комичные эвфемизмы: «не отработать, а продолжить обучение», «не распределение, а гарантия трудоустройства», «не принудиловка, а закрепление». Однако за этой семантической борьбой врачам очевидна суть — это попытка легитимировать систему принудительного труда для врачей, чтобы поскорее отчитаться о ликвидации кадрового дефицита.

Ранее абитуриент и его семья понимали, с чем могут столкнуться в медицине — низкие зарплаты, перегрузки, бюрократия — но рассчитывали, что свободный выбор места работы позволит эти риски минимизировать. Однако новый закон лишает выпускников главного — возможности влиять на свою карьеру.

По мнению терапевта, психиатра-ординатора Никиты Штримпа, этот законопроект — не какая-то «страшилка» для студентов, а реальная проблема для врачей:

«Вход в профессию врача и так был не самым простым. Поступающий в медицинский вуз и так добровольно вписывался в серьезную авантюру с высочайшим уровнем ответственности. Добровольно согласиться на шестилетнее обучение в очной форме, с полной занятостью в течение дня, практически без возможности автономного существования в период обучения. Плюс для получения узкой специализации необходимо еще от 2 до 5 лет обучения в таком же практически очном формате.

У меня в дипломе 76 дисциплин, 360 зачетных единиц, 7715 академических часов, и это при условии, что 70% обучения выносится на самостоятельную работу. Это только старт. Не считая дополнительного образования, курсов повышения квалификации и моего на данный момент обучения в ординатуре. А теперь к этому добавляются весьма внушительные обязательства в виде материальной ответственности и обязательной отработки с весьма жесткими рамками. Ну и не забываем прогрессивно растущую стоимость обучения.

Кто в конечном счете столкнется с последствиями: школьники, которые просто развернутся и свяжут свою жизнь с другим ремеслом, или те, кто не сможет получить медицинскую помощь в условиях еще большего дефицита кадров, что мы наблюдаем сейчас?».

По мнению педиатра, руководителя клиники Жанны Валовой, ни на какую «сакральность» знаний, которыми якобы желают делиться врачи, молодому специалисту рассчитывать не придётся:

«Человек сначала проходит довольно сложный в стране конкурс. Потом учится шесть лет, часто не в самых радостных условиях, на износ, без сна и без нормальной жизни. А в финале — получает не свободу выбора, а три года обязаловки.

И давайте не будем делать вид, что мы не понимаем, чем эти три года обернутся. Это не развитие. Это не клиническое мышление. Это не “учиться у мастеров”. Это грязная работа первичного звена и бесконечные отчёты, планы, истории болезни, подшивки, вызовы, поликлиническая текучка, администраторские поручения, что с медициной, как со смыслом профессии, связано очень опосредованно.

Кому будет от этого лучше? Пациентам — вряд ли. Наставникам — сомнительно, их и так рвут на части. Молодым врачам — точно нет.

А ведь я знаю десятки примеров, когда молодые врачи, придя в частную медицину сразу после выпуска, расцветали, учились, росли, помогали людям, зарабатывали, горели. Потому что это была мотивация, выбор и ответственность, а не принуждение».