Учитель русского языка, пожилой и печальный человек в поношенном пиджаке, тщетно пытался привить этому бушующему племени любовь к классической прозе.
Класс слушал его вполуха, устремив взгляды на залитый солнцем подоконник, где вяло жужжали огромные осенние мухи.

Настоящая жизнь шла там, за окном, в тесных тбилисских двориках, на крутых лестницах, сбегающих к Куре, где пахло жареной рыбой и виноградным жмыхом, и где каждый мальчишка чувствовал себя полноправным хозяином вселенной.
В этой школе Ванванч быстро растерял свою московскую чинность, научился лихо свистеть сквозь зубы и понял, что мир устроен гораздо сложнее и ярче, чем это было написано в его первых советских букварях».