Домна и третья вечность

Это вог, это шик, это почти что женский рекаст на "Острые козырьки" 👒

(или очередной ремейк Шерлока)

Артем — известный урбан-фотограф: архитектуры, музеев, небоскребов. Пару лет назад я пришла к нему со словами "ты умеешь фотографировать то, что не двигается в кадре. Я вот не двигаюсь".

И Артем продолжил делать музеи, только уже из нас.

05 февраля снова выступаю в Бэнде — на бесплатной лекции про планирование, перед большим курсом "Как написать роман". Кому как ни человеку с дебютным романом в 900 страниц сообщить: ребята, все возможно.

Но — есть нюанс.

Вопрос "Как спланировать и написать роман" — это во многом вопрос "Зачем планировать и написать роман". Звучит как банальность, знаю, но некоторые банальности становятся правилами как раз потому, что без них ничего не работает.

Писательство — сложная, многослойная потребность. В ней намешано всё: от личных перекосов и поиска признания до желания зафиксировать мир, пока он (а заодно и мы) не распался. Нюанс не в том, как сильно человек хочет что-то написать. А в том, как долго мозг способен работать на эту блистательную идею в ущерб другим аспектам жизни.

(если не поставлен дедлайн. Потому что дедлайн — это вечный двигатель, дедлайн — философский камень)

Итак, базовое правило большой формы: превратить повествовательное желание писать в вопросительное желание писать.

Не:
— Я хочу исследовать травму поколений.
А:
— Где все могло пойти иначе? Кто это мог остановить? Почему он это не сделал?

И не:
— Я пишу книгу про нулевые, ах нулевые, нулевые-мои-нулевые.
А:
— Почему нас так тянет назад? Что не так с нашим настоящим? Все ли так было с нашим прошлым?

И не:
— Моя история про дружбу и предательство.
А:
— Почему предательство — это так больно? Как именно это меняет моего персонажа? Дойдет ли и он до точки невозврата?

Вопросы — это не что-то на литературоведческом, а буквальный лайфхак долгосрочного планирования. Наш мозг плохо удерживает утверждения — но отлично подсаживается на незакрытые петли, когнитивное напряжение, ощущение вот-вот, сейчас-сейчас, здесь точно что-то будет.

Роман, который автор пишет из убеждений, или утверждений, или на реактивном эмоциональном топливе, закончить куда сложнее.
Роман, который пишется потому, что автор сам хочет узнать ответы — и исследовать их неоднозначность в динамике — сможет выдержать и 900 страничную дистанцию.

Ну и потом. Люди читают книги в поисках ответов на вечные вопросы. Так почему же писать книги они должны из другой мотивации?

Об этом, в том числе, и поговорим с причастными и сочувствующими 05 февраля. Кому надо — приходите! Поскольку лекция бесплатна, а знания бесценны — это буквально союз, заключенный на небесах.

В юности мы с друзьями вместо баров ходили на открытые научные лекции в МГУ. Потом один из нас стал ученым, а я — научным фантастом; более убедительного повода выбирать в юности бары вы сегодня уже не прочтете.

На одной из лекций большой уважаемый муж сказал нам:

— Время — это частицы.

Нет, понятное дело, в те годы Большой адронный коллайдер только набирал обороты (буквально). Мир застыл в ожидании черной дыры размером с Францию. Частицы были модными. Новый черный. Но все равно — как же бесит. Горю с той лекции до сих пор.

(на всякий случай, время — это не частицы)

С тех пор у меня почти физическая непереносимость, когда кто-то пытается сказать что-то умное про время. А поскольку все, что нас не убивает, убивает кого-то другого — время признаться: я обожаю гореть на хронофантастику.

Когда я смотрю хронофантастику (в самом широком определении), наша многоэтажка может неделями не платить за отопление. Да, это я — одна из миллиона причин глобального потепления. Я не горжусь собой, но в качестве оправдания скажу, что делаю это дозированными подходами: 3-6 недель, раз в год.

(Когда я читаю хронофантастику — в 95% случаев это значит, что я чинно перечитываю "Конец вечности" Айзека Азимова)

На текущий отопительный сезон наш пул такой: сватанные со всех сторон "Разрабы" ("Devs"; в том числе, обещают что-то про онтологию времени), британский "Тела" ("Bodies", ничего о нем не знаю), "Путешественники" ("Travelers", читать голосом Лоры Бэйли из Mighty Nein). А еще — внезапно — диснеевский "Локи". Мой человек завлек его смотреть первым со словами:

— Тебе понравится, как Локи решил дилемму, на какой он стул сам сядет, а на какой маму...

Ну, вы поняли.

В юности, когда мы с друзьями вместо баров ходили на лекции в МГУ, мне вообще-то ужасно нравился Локи. Именно в Первых Мстителях, и — чуточку, во втором Торе. Tall, pale, handsome. Умеет плакать на камеру. А поскольку в сериал, как оказалось, залетел Локи как раз из 2012 года (ох уж эта хронофантастика) — я согласилась закрыть юношеский гештальт.

Первый сезон "Локи" — прекрасный материал для лекции, почему из трикстеров нельзя делать главных героев. Это слишком разные функции нарратива, они не совместимы. Поэтому либо трикстер остается трикстером и не становится главным героем — что случилось в первом сезоне. Либо, как во втором, он перестает быть трикстером, чтобы стать протагонистом в угоду сценария. Но тогда это сокрушительный слом персонажа, лора, мотиваций и прочего. Потому что трикстер — не плохой мальчик, он только притворяется, не надо его перевоспитывать. Трикстер — это калибровочная функция истории: он внутри событий, но снаружи сюжета. А главный герой — двигательная функция: он внутри везде.

В общем, первый сезон был выносим, на втором — потраченного времени Хиддлстона мне стало жальче даже больше, чем своего. Но он хоть денег получил.

А дилемму Локи решил, вложив стул в стул.

AS IS — TO BE в античном стиле.

Мне недавно предложили посмотреть фильм со словами: "финал тебе очень понравится!". И у тех, кто досмотрел "Бугонию" (2025, реж.: Йоргос Лантимос), наверное, появится ко мне пара вопросиков.

Вообще, о термине "бугония" я узнала из книги Лидии Канг и Нэйта Педерсена "Нулевой пациент", которую позиционируют как путеводитель по эпидемиям — от чумы до ковида. И да, это действительно книга для тех, кто не боится заработать пять новых фобий за каждые 30 страниц.

Бугония — частный и довольно интересный случай теории о самозарождении жизни. Конкретно — пчел, конкретно — из туши мертвого быка.

В это очаровательное мероприятие верили веками, поскольку, во-первых, приятно верить, что из одной коровки можно получить целую пасеку, а, во-вторых, теорию самозарождения канонизировал Аристотель. А Аристотель, по меркам многих эпох, фигни не говорил.

Для мира без микробиологии все было логично: устрицы появлялись из ила, личинки — из гнилого мяса, книжные жучки — из восточных ветров. Что люди видели, то и говорили. А вот пчел из быков они, с большой вероятностью, все-таки не видели. И потому бугония, переосмысленная аж в целый ритуал, свидетельствует не о столько о случайно зафиксированном "так было", сколько о том, какой же красоты и осмысленности людям хотелось получить в неизбежном финале других и себя.

AS IS — TO BE.

И вот, как пчелки зарождались в мертвом быке без какой-либо логики и родительской особи — так и из конспирологического месива в голове двух не очень успешных джентльменов, по сюжету «Бугонии», возникла идея украсть очень успешную Эмму Стоун. Не гендерного насилия ради или восстановления классовой справедливости. А чтобы спасти человечество от гнета злых пришельцев.

Даже не знаю, что еще сказать про этот фильм, кроме того, что обритая Эмма Стоун — существо за пределом любых оценочных категорий. Наверное, что смотреть его интеллектуально жутко и неприятно. «Бугония» — не только про то, что для некоторых людей (сколько же их на самом деле?) насилие над носителем зла является не преступлением, но методом спасения. Так же история наглядно рисует, что конспирология все больше приобретает черты этакой светской религии. И если умным людям кажется, что конспирологии подвержены маргиналы и потому это не очень опасно — так только кажется. В мире, где логическая связь между Аs Is и To Be хрупчает с каждым годом, главная опасность в том, что «умная» объективность и «научное» знание нужны все меньше, и меньше, и меньше.

Бзз-бзз 🐝

Хорошие истории — плохой способ заботиться о живых.

Начала год с невообразимо красивой игры "What Remains of Edith Finch" (2017) — "Что останется от Эдит Финч".
Сочувственный симулятор ходьбы с минимальным геймплеем. «Лучшая игра года» на BAFTA Games Awards 2018.

О чем: Главная героиня, 17-летняя Эдит Финч, возвращается в дом своей большой семьи, все члены которой мертвы. Изучая историю их последних мгновений, Эдит пытается понять, что стоит за этими смертями: родовое проклятие или что-то еще.

Единственный член семьи, доживший до преклонного возраста, превратил комнаты погибших в мемориалы, рассказывающие Эдит свои уникальные истории. Каждая такая история — отдельный игровой эпизод, стилизованный под сказку, дневник, комикс, сон, галлюцинацию.
В самой запоминающейся сцене одной рукой игрок разделывает рыбу на консервном заводе, а другой — водит персонажа по все более усложняющемуся фэнтези-миру. И все это на одном экране, без разделения процессов — чтобы показать, как мозг затягивает внутрь поглощающей реальность диссоциации. В другом эпизоде — под "Вальс цветов" игрок управляет игрушками годовалого ребенка. В ванной.

На этом уровне игра — про память, утрату, принятие и то самое «расскажи мне историю, чтобы стало не так страшно».

На что похожа: По атмосфере, структуре и нарративу, лично для меня — "Сто лет одиночества" Маркеса и "Энканто" Диснея.
У Маркеса семья живёт внутри мифа и не замечает, как миф пожирает реальность —"Финч" черпает оттуда цикличность, повторение ошибок под видом судьбы и дом как модель мира.
В "Энканто" семья тоже живёт внутри мифа, но у них есть Бруно музыкальные номера, коллективная терапия и признание семейных травм хотя бы в виде "даров". А потому, в отличие от игры — реальный шанс всё починить к финалу.

О чём игра на самом деле: О том, что "проклятие" — удобная упаковка, которая снимает ответственность. Если виновата судьба, то не виноват никто. И это не спойлеры, а отношение Финчей к происходящему вне зависимости от рациональных (или не очень) объяснений. Это история про миф как форму бессилия, но и насилия.

Игрок — не спаситель, а свидетель. Финал — не катарсис, а констатация. Красивые истории выжили. Близкие люди — нет.

И если "Энканто" — это сказка о том, что травму можно проговорить,
Маркес — о том, что травма становится судьбой,
то "Что останется от Эдит Финч" — история о том, что проговаривание само по себе ничего не чинит, если структура остается прежней.

Очень красивая игра.
Очень вежливое обвинение.
И дом, который помнит все — кроме того, как не убивать своих.

1/365🎄
Временно вневременно.

В Новый год люди ведут себя так, будто время — это лифт.
Нажали кнопку, двери закрылись. Завтра все выйдем на новом этаже.

Но по правде, время — это эскалатор. Подъем непрерывен. От нас не зависят ни скорость, ни направление. Только то, куда мы смотрим, кого видим и о чем беседуем с дражайшими соседями.

Сегодня многие смотрят наверх. Но — что важнее — в одном направлении. В мире, где нет общего убедительного будущего, это редкий и ценный момент. Он подтверждает, что мы умеем быть вместе и рядом, и почти сутки слаженно думать о хорошем. Ах, ну что за роскошь!

Запишем это в наши видовые плюсы.

В целом понятно, куда мы едем. В глобальном и биологическом плане. Но в деталях этого не знает никто.

Однако я знаю другое: с кем мне важно постоять рядом,

за кого подержаться,

и что сказать,

ради чего.

Это важный итог моего года. С ним как-то приятнее двигаться дальше.

С праздником, дражайшие соседи! 🎄Чуда — тайны —достоверности. И до скорых встреч на новом отрезке общего пути.

Мы посмотрели документалку, получившую в 2021 году Оскар. Название — точь-в-точь как у аниме: "Мой учитель — осьминог". Описание тоже соответствуют:

Живущий в Южной Африке кинорежиссёр-документалист Крейг Фостер, столкнувшись с профессиональным выгоранием и депрессией, решает вернуться в мир, который так восхищал его в детстве — подводный мир Атлантики. Там он внезапно для себя заводит необычную дружбу с осьминожкой.

Я не буду спойлерить, но если вы знаете, за что дают Оскары про осьминогов что-нибудь еще, кроме того, что они танцуют, играют, проходят лабиринты, придумывают стратегии и используют инструменты (будучи беспозвоночными!) — вы догадаетесь, каков энд-гейм.

Я не знала. Но не только драматический ликбез в ошеломительно красивых декорациях вызвал во мне бурю эмоций.

В фильме есть момент, когда главный герой выбирает некоторое бездействие, потому что вокруг как бы дикая природа, а он все-таки кинорежиссер-документалист, а у них, видимо, есть какая-то специфическая клятва Маугли-Гиппократа о невмешательстве в естественный ход вещей. Ну, вы понимаете.

Экосистемы.

Далее, конечно, мое личное мнение, обусловленное моими же целями, смыслами и информационными потоками, но.

Когда на уровне личных решений люди превозносят невмешательство, в то время, как на системном уровне нефтью заливаются моря и масштабируется индустриальное насилие, я прихожу в ярость. Нашей интерпретации гармонии не существует. Экосистемы функционируют через конкуренцию, хищничество, смерть и перераспределение энергии, и то, что со стороны выглядит, как "~равновесие~" (читать, рисуя радугу над головой) на деле является лишь круговой приспосабливаемостью. "Так есть" не значит "так правильно".

Не вмешиваться — это тоже вмешательство. Только пассивное. Следите за руками. Если мы можем остановить страдание, понимаем, что происходит, обладаем ресурсом, и готовы принять ответственность за возможные последствия, отказ — активный выбор в пользу текущего исхода. Он не естественный. Он выбранный. Мы не обязаны — но можем.

Человек нанес гигантский ущерб планете. Это база. Но это не значит, что надо выбирать аскетическое бездействие как форму раскаяния. Это не восстановление справедливости, а моральная инфляция. За глобальные преступления расплачиваются локальные жертвы, а мы просто охаем на галерке, пользуясь привилегиями наблюдателя, необязанного платить за исход.

Кто, если не мы? Это вопрос не имеет безопасного ответа, и потому его все так боятся. Если мы скажем, что обязаны вмешаться — нам скажут, что у нас комплекс бога. Если мы скажем, что "не обязаны" вмешиваться, и лучше вообще ничего не делать, чем сделать хуже — нам скажут не удивляться обстоятельствам, в которым мы живем.

Подсказку можно поискать в действиях тех, кто этот вопрос себе не задает. Что они делают? Что из этого следует? Просто "не действовать как они" — вряд ли реальный путь к отмене или возмещению ущерба.

Святой гармонии не существуют. Это просто стоп-кадр процессов. А невмешательство — попытка сохранить ощущение моральной нейтральности или отложить ответственность. На самом деле мы всегда выбираем между разными формами участия.

А, ну и что бы вы совсем поняли, какой я возмутительный человек: мне не понравился Pluribus. Вообще.

Вчера было роскошно: выступила в писательском клубе CWS с лекцией по нейробиологии про эмпатию — или как писать эмоции, не называя эмоции.

Любимый хайлайт: проговорить "ей стало грустно" — значит перевести эмоцию из тела (где она живет) в разум (где она становится понятием), и таким образом дистанцировать читателя от самостоятельного переживания. Просто дать готовый мысль-ярлык. Дистанцирование через проговаривание эмоций — прием, отлично работающий в психотерапии (КПТ, ДБТ), но для писателя — все равно что стрелять себе в ногу.

Впрочем — не об этом. А о презентации, пару слайдов которой положила выше 🐚 Я очень довольна, как вышло: цвета, драматизм, единая эстетика, и это не говоря о самом контенте. Я так осмелела, что даже подумала: решено! Включаю визуал к лекциям в свои конкурентные преимущества.

— Ну включаю же? Включа-а-аю? — как-то иначе обстояли дела накануне, когда я мучила родного домашнего человека повторяющимися прогонами тридцати слайдов.

Родной домашний человек впечатлено кивал. Я не унималась:

— Нет, ты погляди. Это же как комиксы "Fables". Как игра "Wolf Among Us"!

А он все кивал-кивал, и, наконец, изрек:

— Очень красиво. Ты как будто курсы таро продаешь.

Зимой хочется старого-доброго — стать смотрителем в африканском заповеднике. Ходить мимо пасущихся антилоп, помогать BBC снимать документалки. Дрессировать щенков на поиск слоновьих бивней в бардачке остановленных на КПП внедорожников. Собирать браконьерские металлические петли и во дворе продолговатого полукартонного здания, которое мы бы шутливо называли базой, накидывать их на столбец — одну поверх другой. Выше, выше.

Строить тотем.

В семь утра, уже в форме, я пила бы кипяток, а опоздавший на работу Чанса рассказывал, что ночью в хозяйство его семьи — ничем не огороженный кусок земли по внешней границе заповедника — приходили слоны.

— И они сожрали манго! Все, подчистую! Поломали деревья!

А я бы отвечала: — Помнишь, как на прошлой неделе охранка отогнала слонов патронами с чили? Обалдеть же.

Чанса вспоминал бы ту ночь с восторгом, а потом печально вздыхал: — Жаль, что на всех не хватает.

Самое сложное в моей работе было бы знать, что браконьеры в нашем заповеднике — поголовно бедные местные, у которых хозяйство — не огороженный кусок земли. Они не знают медицины и удобств, и нищета их семьям суждена на поколения вперед. Поэтому люди соглашаются на сомнительные предложения других людей, неместных, работающих на тех, кто даже не ступал на этот континент. Потому что один убитый слон, лев или носорог — быстрый доход, сопоставимый с несколькими годами жизни деревни.

Рог носорога стоит на черном рынке дороже кокаина и золота. Это — святые мощи среди нелегального тяжелого люкса. В Восточной Азии он считается сгустком жизненной энергии, способным перезапустить тело. Миф, который убивает через континенты.

— Если бы рог носорога действительно работал, — запальчиво рассуждал бы Чанса, когда ночью мы готовили собак к вылазке на браконьерский схрон. — Носороги бы не вымирали! Их бы разводили! Как женьшень!

— Или как медведей ради желчи... — пробормотала бы я, не отвлекаясь, а он бы взглянул на меня обалдевшими глазами, потому что впервые бы услышал о медвежьих фермах, где азиатских черных медведей держат в клетках, чтобы извлекать желчь каждый день. Через трубку.

Иногда хочется верить, что мир делится на добрых людей и злых, и что существует их спасительная пропорция. Но мы с Чансой каждый день видели бы: есть только нищие, получившие обещание от оборзевших. И по ночам я с тоской бы размышляла, что, вероятно, в глобальном плане, на отрезке моей жизни, с этим ничего не поделать.

А утром Чанса снова бы приходил невыспавшимся, ругался на слонов, разрушающих хозяйство, и я бы думала: он тоже мог быть там, как другие. Но выбрал здесь. Эту сторону истории.

А, значит, некоторые люди еще могут удержать мир.

Пришло время актуализировать приветственный пост.

Меня зовут Юлия Домна, я — писатель, и хочу, чтобы мои слова могли что-то изменить.

Я живу в музее. Вы — тоже. Жизнь — это вре́менная экспозиция мгновений. Но искусство придает времени устойчивую форму, и моя ловушка для времени — это слова.

🤩 Экспонат 1. Девочка, которая не любила читать, но стала писателем. У меня нет любимых авторов. Нет, на кого я профессионально ровняюсь. Восторг — это самоцензура. Я хочу писать то, чего еще не было, даже если другим это станет интересным только через 20 лет.

🤩 Экспонат 2. Шоколадные регалии. Лауреат "Рукопись года" 2023, 1 место («Функция: вы», 2024, Астрель-Спб).
Лауреат международной премии "История будущего", специальный приз издательства "Эксмо" — "За метафорический и чувственный стиль, за уникальный авторский голос" ("Век кузнечиков", 2025)

🤩 Экспонат 3. Жанр как информация на ценнике. Я пишу научную фантастику и верю, что текст может быть одновременно красивым и содержательным, чувственным и логичным, мучительным и освобождающим. Только так он перестанет подражать действительности и начнет ее менять. Моя научная фантастика — это обещание твердых научных концептов в пограничье запредельных эмоций.

🤩 Экспонат 4. Корзинка фруктов и обезболивающих. С 16 лет живу с хроническими болями. Это короткая кармическая соломинка по части опорно-двигательного аппарата. Когда-нибудь двусторонний артроз тазобедренных суставов сделает из меня киборга, но пока только — человека, который смотрит на смерть в упор и чувствует ее ответный взгляд. Он неотвратим.

🤩 Экспонат 5. Человек человека. Однажды искала бога, а нашла эволюцию. С тех пор много читаю и говорю об антропологии, нейробиологии, теории вероятностей, смерти как факте и феномене. О том, цивилизация — это победа хорошего над нормальным, а человечность — не данность, но достижение.

🤩 Экспонат 6. (Не)дополненная реальность. Живу в Москве, работаю аналитиком в крупном ритейле, pet-friendly: две собаки, морские свинки, попугаи. Дружу с нейросетями не на случай восстания машин, а потому что знаю, что его не будет. Читаю нон-фикнш в промышленных масштабах. Смотрю сериалы, кино, аниме — как и все.

🤩 Экспонат 7. Надежда. Не как утешение. Надежда — мой этический выбор среди хаоса и тьмы. Боль — это вход. Быть человеком — выход. На то время, пока хорошее не станет новой нормой, а иного у нас нет.

Посмотри на соседний экспонат. Это человек. Но не пытайся получить у него поддержки.
Увидь, что он, как и ты, живет на краю исчезновения.
Его жизнь так же хрупка, как твоя.

Мы — не центр мира.
Наша жизнь не имеет сюжета.
Вселенная не знает о нашем существовании.

Но я покажу, как с этим жить.