#schizzo ; #soukoku ; #skktober
❃ུ۪﹏ ᐟꜝ⃝✨ письмо.
Потрёпанный жизнью конверт оказывается между пальцев, на которых обтянута чёрная кожа. Чуя вертит его в руке и раздумывает: выбросить или оставить там, где нашёл.
Иногда уборка заходит слишком далеко: конверт был найден вчерашним днём, но благополучно забыт на сутки. Шелест листа раздаётся в тишине комнаты, Чуя даже не знает чего ему ожидать. Это не его письмо — он это знает. Накахара вообще не занимается таким.
Дата зачеркнута, так же, как и половина слов. Даже при огромном желании — это невозможно разглядеть, поэтому и Накахара пытаться не будет.
«Засыпая рядом с тобой, мне кажется, что завтрашним утром нас больше не будет. Как думаешь, у нас получилось бы "навсегда"?»
Чуя садится удобнее — его ждёт что-то интересное. Почерк Дазая ни с чем не спутать, да и от кого бы ещё это письмо оказалось в этой квартире?
«Я никогда не бывал в настолько тёплой и мягкой постели, как твоя. Я никогда не ужинал такими вкусными блюдами, как твои. Чуя, ты действительно веришь, что у нас может быть "навсегда"?»
Строчки начинают настораживать. Накахара пытается разглядеть дату, но не может.
«Сегодня мне снился сон, как ты стреляешь в меня на поражение. Ты во сне пытаешься убить меня, а реальный ты – не можешь. Он смелее тебя, возможно, не имеющий привязанности. Существует ли "навсегда" в наших судьбах?»
Чуя потирает переносицу. Ему кажется, что это письмо писалось в разные дни. Возможно, это и вовсе обрывок личного дневника — Накахара не понимает. Но оно было в конверте.
«Сколько бы выпитых мною виски не существовало — в любом бреду меня преследуют твои глаза. Почему даже смерть смотрит на меня твоими глазами? Эти пронзающие льдины, в которых разгорается огонь, как в той свече на полке. Это действительно "навсегда"?»
Чуя издаёт смешок. Сам пока не понимает, что ему испытывать по отношению к этой рукописи.
«Ты моё грëбаное проклятье. Ответит ли мне Бог на вопрос: кем мы были в прошлых жизнях? Ответит ли тебе Арахабаки, если бы ты спросил его обо мне? Ответят ли они на вопрос: навсегда ли это?»
На лице Чуи проскальзывает небольшая улыбка. Из коридора раздался щелчок замка. Накахара оставляет письмо в стороне и поднимается с постели.
— Ты уже дома? — Осаму стягивает тёплый шарф с шеи, а затем раскидывает руки в стороны, чтобы получить объятия.
Накахара с интересом поглядывает на него и не спешит подходить. Не похоже на то, что Чуя на что-то зол, но он явно в чем-то заинтересован.
— Что такое? — Дазай опускает руки и вскидывает бровь.
— Навсегда ли это?
Осаму немного непонимающе смотрит на Чую, а затем Дазай тихо смеётся, прикрывая лицо рукой. Он понял о чём речь.
— Ты нашёл это? — теперь Осаму подходит ближе сам и ведёт пальцем по щеке Накахары. — Ты злишься?
— Злюсь? Не смеши меня, — Чуя хмыкает, кивнув на обручальное кольцо. — Мне кажется, это всё таки навсегда.
Осаму заливисто смеётся, прежде чем поцеловать Чую и что-то прошептать ему между поцелуями.
— Этим строкам лет шесть, любовь моя, — отрываясь от чужих губ, наконец-то спокойно произносит Дазай. Кажется, это было, когда им было лет по семнадцать.
— Да, я в курсе, — Чуя хмыкает. — Это стало ясно со строчек про виски.
Не всем написанным словам суждено сбыться. Возможно, это письмо расставило в те годы что-то по полкам в голове. Возможно, Осаму просто нуждался в этом. Чуя так и не дочитал это письмо сам, но Дазай услужливо дочитал сам, даже иногда вставляя воспоминания той ночи, как писал его.