люди и одежда

Если вы пропустили:

Влияет ли «Оземпик» на российский рынок одежды?

Рискну предположить, что для большого количества жителей России похудение с помощью «Оземпика», а также дальнейшее улучшение себя путём профессиональных процедур – всё ещё «что-то на богатом», и это пусть заметная, но явно не массовая тенденция.

Полностью здесь.

Что происходит в индустрии прямо сейчас? Планирование в условиях неопределённости

Продолжаю общаться со специалистами из индустрии моды, чтобы из первых рук узнать, что происходит в индустрии прямо сейчас. Сегодняшняя гостья – Дания Ткачева, бизнес-консультант по управлению продажами и стратегическому развитию, автор телеграм-канала @DaniyaTkacheva

Мне кажется, один из главных вопросов, который сейчас стоит перед fashion-брендами: как планировать в условиях, когда за время от размещения заказа до начала сезона, в наших условиях это обычно до полутора лет, может измениться примерно всё?

Прогноз не высечен в камне

К нему нужно регулярно возвращаться и корректировать, где это возможно. Поэтому всё большую ценность приобретает гибкость договорённостей с поставщиками: возможность скорректировать объём, перенести часть заказа, отменить его или пересмотреть условия.

Ассортимент

В кризис есть большой соблазн его сократить – но ассортимент должен стать точнее, а не просто меньше. Даже на стагнирующем рынке бренд может расти like-for-like: магазин к магазину, канал к каналу, оптовый партнёр к оптовому партнёру. И если мы механически сократим ассортимент относительно прошлого года, то можем просто лишить себя возможности этот рост монетизировать.

У каждого продукта должна быть понятная роль: база, коммерческое ядро, тренд, имиджевый продукт, драйвер среднего чека. А уже внутри каждой роли стоит задавать вопрос, действительно ли нужны ещё одна модель, ещё один цвет, ещё одна похожая конструкция.

Планирование «снизу вверх»

План «продать на 500 млн» сам по себе мало что даёт. За ним должен стоять расчёт по каждому каналу на уровне цветомодели сколько единиц мы способны продать, за какой период, с какой оборачиваемостью и маржой. Причём данные важно собирать не только по собственной рознице и e-com, но и, например, по оптовым партнёрам.

Ну и последнее. Сейчас особенно полезно посмотреть на бизнес как на набор отдельных P&L. Каждый канал – отдельный P&L, в рознице это каждый магазин. Где мы действительно зарабатываем, а где растим оборот, но с нулевой прибылью. Где ещё можно вытянуть проект на прибыль, а где нет.

Birkin можно подделать. Членство в привилегированном закрытом клубе не подделаешь, пишет Vogue Business.

Сложно забыть Анну Делви, заставившую многих людей поверить, что она – богатая девушка со связями, способная найти многомиллионные инвестиции для арт-проекта. Сегодняшние маркетинговые тренды, судя по всему, равняются на Анну, но напоминают: имитировать статус – сложно, но можно его купить.

Соцсети способствовали некому «обнулению» статусности: можно каждый день демонстрировать роскошную жизнь, но никому не говорить, что твоя Birkin – фейк, платья взяты напрокат у подруги, а дорогой интерьер и вовсе дорисован ИИ. К слову, с помощью нейросейтей порой имитируется и экспертность для полной картинки «успешного успеха».

Словом, потребление вещей перестало быть престижным, поэтому бренды стремятся предложить что-то такое, что нельзя подделать: доступ в закрытые комьюнити и многоуровневые программы лояльности с бенефитами (от раннего доступа к распродажам до подарков на дни рождения).

И чем выше по лесенке лояльности поднимается клиент, тем более желанные (по мнению бренда) предложения он получает: приглашение на вечеринки и модные показы, консультации стилистов, персональную подгонку вещей и даже путешествия (если раньше в промо-туры приглашали прессу и блогеров, то теперь – лояльных клиентов).

Подсчитано, что на VIC («особо ценных покупателей», которых чуть более 2%) сейчас приходится около 45% мировых покупок предметов роскоши. А это «даёт брендам высокого класса экономическое обоснование для сосредоточение внимания» именно на этой небольшой группе, говорится в статье.