Я часто просыпался на рассвете под звуки дедушкиных молитв. Он читал Аль-Фатиху, а также другие суры и аяты Корана. Со временем я почти выучил его мольбы наизусть.

Дедушка не мог посещать Фаджр в мечети из-за комендантского часа. С 19:00 до 05:00 любой, кого застали на улице, рисковал быть застреленным оккупационными патрулями, бродившими или скрывавшимися вокруг лагеря.

Мой дедушка обычно совершал намаз в мечети, если только ему не мешали неотложные дела, такие как доставка продуктов или продленный комендантский час. Мечеть в нашем лагере напоминала большую комнату с крышей из гофрированного железа, несколькими окнами и небольшим минаретом, к которому вели каменные ступени. Оттуда муадзин призывал на намаз. У входа была комната отдыха и несколько глиняных кувшинов для омовения и питья. Пол мечети покрывали старые, почти изношенные циновки, а впереди стоял небольшой деревянный минбар с несколькими ступенями.

Дедушка часто водил меня в мечеть на молитву Зухр. Несмотря на его преклонный возраст — более 70 лет — и медленный шаг, мне приходилось бежать, чтобы поспевать за ним. В намазе я старался подражать его движениям.

Шейх Хамед проверял часы перед тем, как подняться на минарет. Его голос звучал прекрасно, и я находил это восхитительным. После азана мы совершали сунну. На Зухр собиралось лишь несколько мужчин из лагеря, а из детей — я и еще один-два мальчика, которых приводили их бабушки и дедушки.

— из воспоминаний мученика Яхьи Абу Ибрагима ас-Синвара (рахимахуЛлах)

#палестина #синвар #израиль