В отношении саммита Китай-Средняя Азия оценки разделились на, апологетические, в целом благожелательные, и настроенные вполне критически. Давайте разберем по фактам, что случилось, и чего стоит ожидать дальше:
1. Средняя Азия — это точка пересечения интересов ряда держав, а не зона эксклюзивного влияния России. Помимо нас в регионе сильны США (нефтедобыча Казахстана, до недавнего времени военные базы), ЕС (участие в нефтедобыче, деятельность НПО), Турция (строительные подряды, культурное влияние в рамках «турецкого мира»), Южная Корея (торговля и инвестиции), Китай (торговля, инвестиции, инфраструктура). С точки зрения заполнения вакуума Китай, скорее, замещает американцев, ослабивших позиции после ухода из Афганистана.
2. Южный транзитный маршрут из Китая в Европу — это удар по традиционной логистической зависимости Средней Азии от российских маршрутов и альтернатива текущему российско-казахстанскому транзиту. Активное развитие нового маршрута — это умеренный негатив.
3. Усиление китайского инфраструктурного присутствия в регионе — это удар по турецким строительным компаниям. Китайские госкомпании приходят строить с деньгами, техникой, людьми, технологиями, и это делает конкуренцию с ними очень сложной.
4. Энергетика. Развитие китайского импорта из стран СА — это шаг по росту диверсификации, снижающий переговорную силу Москвы. Если продвижение китайских зеленых технологий в регионе не противоречат позиции РФ, то сотрудничество в сфере мирного атома уже настораживает.
5. Сотрудничество в сфере безопасности, скорее всего, подразумевает совместные полицейские операции на афганской границе, поставки отдельных видов китайских вооружений, в том числе БПЛА и борьбу с цветными революциями. Тем не менее, нужно активно следить за сотрудничеством с регионом, в котором находятся 3 члена ОДКБ.
В целом, ощущение такое, что пока политически Китай не конкурирует с РФ в регионе, но экономически — да. И мировая история знает множество примеров, когда вслед за потерей экономических позиций терялись и политические.
1. Средняя Азия — это точка пересечения интересов ряда держав, а не зона эксклюзивного влияния России. Помимо нас в регионе сильны США (нефтедобыча Казахстана, до недавнего времени военные базы), ЕС (участие в нефтедобыче, деятельность НПО), Турция (строительные подряды, культурное влияние в рамках «турецкого мира»), Южная Корея (торговля и инвестиции), Китай (торговля, инвестиции, инфраструктура). С точки зрения заполнения вакуума Китай, скорее, замещает американцев, ослабивших позиции после ухода из Афганистана.
2. Южный транзитный маршрут из Китая в Европу — это удар по традиционной логистической зависимости Средней Азии от российских маршрутов и альтернатива текущему российско-казахстанскому транзиту. Активное развитие нового маршрута — это умеренный негатив.
3. Усиление китайского инфраструктурного присутствия в регионе — это удар по турецким строительным компаниям. Китайские госкомпании приходят строить с деньгами, техникой, людьми, технологиями, и это делает конкуренцию с ними очень сложной.
4. Энергетика. Развитие китайского импорта из стран СА — это шаг по росту диверсификации, снижающий переговорную силу Москвы. Если продвижение китайских зеленых технологий в регионе не противоречат позиции РФ, то сотрудничество в сфере мирного атома уже настораживает.
5. Сотрудничество в сфере безопасности, скорее всего, подразумевает совместные полицейские операции на афганской границе, поставки отдельных видов китайских вооружений, в том числе БПЛА и борьбу с цветными революциями. Тем не менее, нужно активно следить за сотрудничеством с регионом, в котором находятся 3 члена ОДКБ.
В целом, ощущение такое, что пока политически Китай не конкурирует с РФ в регионе, но экономически — да. И мировая история знает множество примеров, когда вслед за потерей экономических позиций терялись и политические.