Экономистика

ГосТВ все активнее рассказывает россиянам, как быстро и мощно растут их доходы. Но есть нюанс. Росстат сообщил, что средняя начисленная зарплата в I квартале 2026 года достигла 106 979 рублей. Эта цифра легко превращается в телевизионный рассказ о рекордном благополучии: при курсе сильного рубля весной она давала около $1 450. В 2013 году средняя зарплата составляла 29 792 рубля, или примерно $934 по среднему курсу того года. Достаточно поставить рядом эти 2 суммы, и получится эффектный рост почти на 55%.

Фокус держится на выборе даты. К 18 августа Банк России установил курс 85,01 рубля за доллар. Те же 106 979 рублей превращаются уже примерно в $1 258. Рублевая зарплата за эти месяцы остается той же, а долларовый прирост к 2013 году сжимается примерно до 35%. Весенний курс 71–74 рубля позволял приписать россиянину еще около $200 ежемесячного благополучия без единого дополнительного рубля в его трудовом доходе.

Еще жестче выглядит длинное сравнение с ценами. Если последовательно применить официальные годовые индексы потребительских цен Росстата с 2013 года и рост цен за январь–июль 2026 года, накопленное удорожание составляет примерно 157%. Условная корзина за 1 000 рублей за этот период превращается примерно в 2 570 рублей. Долларовый эквивалент средней зарплаты по текущему курсу прибавил около 35%. В выбранной пропагандистами шкале цены внутри России росли примерно в 4,5 раза быстрее, чем долларовая величина зарплаты.

Само слово «средняя» добавляет второй слой удобной арифметики. В апрельском обследовании Росстата 2025 года зарплату выше 100 тысяч рублей до вычета налога получали лишь 31,9% работников обследованных организаций. Медианная зарплата находилась примерно на уровне 74 тысяч рублей при средней около 99 тысяч. Высокие доходы верхней части распределения вытягивают арифметическое среднее вверх, после чего цифру, недоступную большинству работников, можно предъявить всей стране как характеристику обычной жизни.

Телевизионная сумма к тому же является начисленной. Работник получает ее после НДФЛ, тогда как долларовый пересчет обычно делают с полного показателя Росстата. Еще один слой реальности дает опрос Банка России: в мае 2026 года население оценивало инфляцию, которую заметило за предыдущие 12 месяцев, в 15,1%. Официальный годовой рост цен в тот период был значительно ниже. Семьи особенно остро замечают подорожание товаров и услуг, которые регулярно оплачивают. Усредненный индекс и бытовая нагрузка способны расходиться очень заметно.

Наперсточная арифметика собирается из официальных цифр. Берется средняя зарплата вместо медианной, начисленная вместо полученной на счет, весенний курс вместо августовского, последний год инфляции вместо накопленных цен за 13 лет. Каждый элемент существует в официальной статистике. Подтасовка возникает при сборке, когда показатели из разных окон складывают в одну историю и объявляют ее жизнью среднего россиянина.

У семей такого права выбора нет. Они не могут получать зарплату по среднему значению, конвертировать ее по лучшему курсу весны и платить в магазине цены 2013 года с одной лишь последней годовой инфляцией. Все реальные параметры сходятся в одном кошельке одновременно. Главный наперсточный прием государственной витрины состоит в рассинхронизации цифр: государственное телевидение выбирает для каждого показателя наиболее красивый ракурс, а человек оплачивает итог всей предыдущей инфляции, текущего курса, налогов и собственной зарплаты. Чем дальше эти 2 системы измерения расходятся, тем легче объявлять статистический рекорд там, где большинство граждан не получает даже той суммы, которой этот рекорд измеряют.
𝐄𝐊𝐎𝐍𝐎𝐌𝐈𝐒𝐓𝐈𝐊𝐀

Евросоюз готовит на осень санкционную ковровую бомбардировку России: дипломатическая служба ЕС собирается предложить около 1 600 новых физических и юридических лиц для включения в черные списки. Если государства союза одобрят инициативу, общее число подсанкционных российских лиц и организаций вырастет примерно на треть. Кая Каллас называет будущий раунд самым масштабным расширением списков с 2022 года. После 21 пакета Брюссель отвечает на отсутствие требуемого политического результата еще большим количеством санкционных целей.

Масштаб особенно заметен рядом с июльским пакетом. 23 июля ЕС включил 48 физических лиц и 170 организаций, распространил ограничения более чем на 100 банков и операторов криптовалютной инфраструктуры, добавил 41 судно теневого флота и более 50 предприятий военной промышленности. Каллас уже тогда называла пакет рекордным по числу включений за 4 года. Через несколько недель предыдущий рекорд оказался недостаточен: готовится список примерно в 7 раз крупнее июльского персонального и корпоративного расширения.

Самая важная деталь осенней инициативы находится в ее форме. По данным дипломатических источников Reuters, примерно 1 600 новых включений планируется провести без новых секторальных мер, чтобы ускорить принятие. Брюссель сознательно выбирает объем реестра. Новый запрет против целой отрасли требует единогласия 27 государств, затрагивает собственные компании ЕС и запускает торг между столицами. Массовое внесение фамилий и организаций позволяет продемонстрировать очередной скачок давления быстрее.

Июльские переговоры уже объяснили эту логику. Греция добивалась исключения, связанного с перевозкой российского СПГ, и получила годовую льготу с возможностью продления. Другие государства защищали судоходство, рыбу и отдельные национальные интересы. Каждый новый секторальный удар приходится проводить через страны, которым он способен принести прямые потери. Персональные и корпоративные списки политически дешевле. Так качество ограничения уступает количеству записей.

Тот же принцип виден на теневом флоте. ЕС расширял судовые списки пакет за пакетом, и к июлю 2026 года в них оказалось более 670 судов. После каждой серии Россия и посредники меняют владельцев, флаги, страховщиков и маршруты, затем Европа ищет новые звенья и добавляет очередные названия. Реестр догоняет постоянно перестраиваемую торговлю. Чем труднее перекрыть работающую цепочку одним решением, тем больше отдельных объектов приходится накрывать ограничениями.

Это и создает санкционную истерику. ЕС не прекращает давление после того, как предыдущие меры не заставили Москву изменить политический курс. Он ускоряет выпуск новых ограничений и увеличивает площадь поражения. Расчет становится вероятностным: если добавить еще сотни банков, заводов, посредников, директоров и связанных структур, часть новых запретов заденет дополнительные операции и увеличит издержки. Точная экономическая ценность каждой отдельной цели при таком подходе неизбежно отступает перед размером общего залпа.

Осенняя инициатива доводит эту модель до максимально наглядного состояния. Брюссель собирается увеличить весь санкционный список примерно на треть одним раундом и специально отделяет его от более сложных секторальных решений. Что именно способна изменить каждая из 1 600 новых записей, становится менее значимым, чем возможность предъявить крупнейшее расширение за всю войну. Европа переходит от санкционного качества к санкционному тоннажу. После десятков раундов количество целей само превращается в доказательство активности, а ковровая бомбардировка реестрами заменяет поиск удара, способного дать тот политический результат, которого предыдущие пакеты так и не принесли.
𝐄𝐊𝐎𝐍𝐎𝐌𝐈𝐒𝐓𝐈𝐊𝐀