День советского уголовного розыска
В третий раз отмечаю здесь этот профессиональный праздник. В этой профессии я прошёл от опера до руководителя нижнего уровня. Отбросив ложную скромность и положа руку на грудь соседки: в этой профессии я был эффективен и достигал, пожалуй, максимальной степени самореализации.
Эта работа схожа с футболом на минном поле. Работать строго по закону – не будет раскрытий и восстановления нарушенного права и/или компенсация ущерба. Эту проблему Вайнеры в романе «Эра милосердия» показали. Но не решили, конечно. Эта проблема, пожалуй, из разряда вечных и не решаемых. Но стремиться к решению нужно и минимизировать её можно. Это потребует солидарного участия теоретиков и практиков. Соберутся ли они когда-нибудь?
А пока опер без защитного снаряжения гоняет «мяч», не зная, в лучшем случае только предполагая места закладки «мин», на ходу генерируя компромиссы между волками и овцами.
Не миновала «мина» сия и меня. Обвинение в совершении тяжкого должностного преступления. Обвинительный приговор: 3 года лишения свободы и вторым пунктом амнистия. Освобождён от исполнения наказания и даже судимости в биографии не поимел.
Расскажу о том уголовном деле, но не в праздник же. В праздник я рассказываю оперские байки. И вот очередная.
Ещё не матёрым, но уже опытным опером переведён с фронта борьбы с общеуголовной преступностью на фронт борьбы с незаконным оборотом наркотиков (далее НОН). Мои новые товарищи по оружию были меня моложе и по возрасту, и по стажу в органах, но опытней в этой специфичной борьбе. Не главное, наверное, но первое и в любом, пожалуй, деле – это понятийный аппарат, владение терминологией. Золотое правило коммуникации
Хочешь поиметь от человека что-либо? Говори с ним на одном языке.
В НОН это значимо не столько с коллегами, сколько с оппонентами.
Чтобы дотянуться до их уровня, купил какую-то научно-популярную брошюру карманного формата по наркотикам, на ходу (машины не было) и в разные паузы читал её и перечитывал. Когда решил, что дотянулся, забыл про брошюру в каком-то своём кармане. До сих пор без запинки могу: тетрагидроканнабинол, он же каннабис, он же… пожалуй, хватит для публичного канала не нарваться дабы на какую-нибудь агитацию и/или пропаганду.
В конце 1990-х государство сподобилось на правильное решение. Исходя из трансграничности НОН, для борьбы с ним в органах нормативно отменили принцип территориальности: разрешили раскрывать НОН без оглядки на принадлежность территории. Мы работали по всему городу. Через много уже лет после, ехал по городу и… здесь проводил обыск и здесь, и здесь, и здесь, и…
Ладно, назад. Очередная хата. Обыск. Провели. Я на кухне с фигурантом и понятыми оформляю протокол. Товарищ заходит и подаёт мне обойму с патронами пистолета Макарова. Я понимаю, что он их где-то нашёл (бляха, почему взял и принёс, а не позвал меня с понятыми?), принимаю и не говорю, но думаю: вот нахер они не нужны, во-первых, незаконное их появление теперь надо как-то узаконить, во-вторых, не наша тема, в-третьих, увеличение трудоёмкости процесса без увеличения результата, бляяя…ха…
Продолжаю оформление протокола, параллельно мысленно кубатурю патронные варианты. Тут товарищ опять заходит и со словами «Смотри какой грамотей, читатель, однако» кладёт на стол брошюру карманного формата по наркотикам…
- Где взял? – спрашиваю.
- В кармане куртки на вешалке – отвечает.
- А патроны?
- Там же.
Подаю ему патроны с книгой и прошу вернуть туда же. Это моё.
Знание – сила. Не моя бы тяга к ним, изъял бы сам у себя патроны из законного, но не гражданского оборота.
На фото старший опер по борьбе с НОН после проведения легендированного оперативно-розыскного мероприятия «Опрос» в отношении сбытчика (прямой контакт). В американских детективах это называют работой под прикрытием. Кстати, о прямых контактах: я в них был грузчиком, проводником пассажирских вагонов и торговцем газет, журналов. Ректоры театральных ВУЗов в печали.
байки 2024 и 2025
как меня покупали, а я не продался
В третий раз отмечаю здесь этот профессиональный праздник. В этой профессии я прошёл от опера до руководителя нижнего уровня. Отбросив ложную скромность и положа руку на грудь соседки: в этой профессии я был эффективен и достигал, пожалуй, максимальной степени самореализации.
Эта работа схожа с футболом на минном поле. Работать строго по закону – не будет раскрытий и восстановления нарушенного права и/или компенсация ущерба. Эту проблему Вайнеры в романе «Эра милосердия» показали. Но не решили, конечно. Эта проблема, пожалуй, из разряда вечных и не решаемых. Но стремиться к решению нужно и минимизировать её можно. Это потребует солидарного участия теоретиков и практиков. Соберутся ли они когда-нибудь?
А пока опер без защитного снаряжения гоняет «мяч», не зная, в лучшем случае только предполагая места закладки «мин», на ходу генерируя компромиссы между волками и овцами.
Не миновала «мина» сия и меня. Обвинение в совершении тяжкого должностного преступления. Обвинительный приговор: 3 года лишения свободы и вторым пунктом амнистия. Освобождён от исполнения наказания и даже судимости в биографии не поимел.
Расскажу о том уголовном деле, но не в праздник же. В праздник я рассказываю оперские байки. И вот очередная.
Ещё не матёрым, но уже опытным опером переведён с фронта борьбы с общеуголовной преступностью на фронт борьбы с незаконным оборотом наркотиков (далее НОН). Мои новые товарищи по оружию были меня моложе и по возрасту, и по стажу в органах, но опытней в этой специфичной борьбе. Не главное, наверное, но первое и в любом, пожалуй, деле – это понятийный аппарат, владение терминологией. Золотое правило коммуникации
Хочешь поиметь от человека что-либо? Говори с ним на одном языке.
В НОН это значимо не столько с коллегами, сколько с оппонентами.
Чтобы дотянуться до их уровня, купил какую-то научно-популярную брошюру карманного формата по наркотикам, на ходу (машины не было) и в разные паузы читал её и перечитывал. Когда решил, что дотянулся, забыл про брошюру в каком-то своём кармане. До сих пор без запинки могу: тетрагидроканнабинол, он же каннабис, он же… пожалуй, хватит для публичного канала не нарваться дабы на какую-нибудь агитацию и/или пропаганду.
В конце 1990-х государство сподобилось на правильное решение. Исходя из трансграничности НОН, для борьбы с ним в органах нормативно отменили принцип территориальности: разрешили раскрывать НОН без оглядки на принадлежность территории. Мы работали по всему городу. Через много уже лет после, ехал по городу и… здесь проводил обыск и здесь, и здесь, и здесь, и…
Ладно, назад. Очередная хата. Обыск. Провели. Я на кухне с фигурантом и понятыми оформляю протокол. Товарищ заходит и подаёт мне обойму с патронами пистолета Макарова. Я понимаю, что он их где-то нашёл (бляха, почему взял и принёс, а не позвал меня с понятыми?), принимаю и не говорю, но думаю: вот нахер они не нужны, во-первых, незаконное их появление теперь надо как-то узаконить, во-вторых, не наша тема, в-третьих, увеличение трудоёмкости процесса без увеличения результата, бляяя…ха…
Продолжаю оформление протокола, параллельно мысленно кубатурю патронные варианты. Тут товарищ опять заходит и со словами «Смотри какой грамотей, читатель, однако» кладёт на стол брошюру карманного формата по наркотикам…
- Где взял? – спрашиваю.
- В кармане куртки на вешалке – отвечает.
- А патроны?
- Там же.
Подаю ему патроны с книгой и прошу вернуть туда же. Это моё.
Знание – сила. Не моя бы тяга к ним, изъял бы сам у себя патроны из законного, но не гражданского оборота.
На фото старший опер по борьбе с НОН после проведения легендированного оперативно-розыскного мероприятия «Опрос» в отношении сбытчика (прямой контакт). В американских детективах это называют работой под прикрытием. Кстати, о прямых контактах: я в них был грузчиком, проводником пассажирских вагонов и торговцем газет, журналов. Ректоры театральных ВУЗов в печали.
байки 2024 и 2025
как меня покупали, а я не продался