Про технику работы в реляционном анализе.
Начался учебный год, и содержание постов неизбежно связано с тем, что мы читаем с участниками учебных групп.
Заметила интересную тендецию: если раньше статьи о технической свободе в реляционном анализе вызывали у участников групп радость, то в этом году люди скорее фрустрированы неопределённостью и туманностью. Наверное, это отражает некоторые социальные процессы, в которые мы все оказались заброшены. Нынче уже не те благополучные спокойные годы, что лет шесть назад.
Но, тем не менее, реляционный подход действительно даёт мало определённости.
Я тут вообще подумала, что как философия заинтересована прежде всего в самом процессе философствования, так и реляционный психоанализ прежде всего заинтересован в процессе вопрошания, деконструкции и увеличения свободы мышления. Как только находится какое-нибудь утверждение, реляционный анализ — как и философия — немедленно спросит, каковы основания этого утверждения? Что привело вас к нему?
Поэтому, если вам не нравится философия, то вам вряд ли понравится реляционный психоанализ :)
Стивен Тублин хорошо об этом пишет в статье «Дисциплина и свобода в реляционной технике» (2011г):
Значит ли это, что можно делать что угодно? Нет.
Но в отличие от студентов других направлений психоанализа, кому выдают готовый «комплект» из теории психики, теории психоапатологии и теории терапевтического действия, бедные студенты, изучающие реляционный анализ, вынуждены выстраивать свою теорию терапевтического действия самостоятельно.
И (хочется добавить мне) является личной ответственность каждого реляционного аналитика.
Примеры, которые приводит Тублин:
Если вы читали знаменитую статью Стерна «Как глаз может увидеть сам себя», он подробно там пишет о той внутренней дисциплине, которую мы как аналитики должны постоянно взращивать в себе, чтобы не доверять своему опыту. Без этой дисциплины мы рискуем слишком надолго застревать в безопасных зонах и непреднамеренно стагнировать процесс расширения психических возможностей клиента.
В общем, если классические аналитики направляли подозрение на клиента, то бедные реляционные аналитики направляют подозрение прежде всего на самих себя…. :)
Начался учебный год, и содержание постов неизбежно связано с тем, что мы читаем с участниками учебных групп.
Заметила интересную тендецию: если раньше статьи о технической свободе в реляционном анализе вызывали у участников групп радость, то в этом году люди скорее фрустрированы неопределённостью и туманностью. Наверное, это отражает некоторые социальные процессы, в которые мы все оказались заброшены. Нынче уже не те благополучные спокойные годы, что лет шесть назад.
Но, тем не менее, реляционный подход действительно даёт мало определённости.
Я тут вообще подумала, что как философия заинтересована прежде всего в самом процессе философствования, так и реляционный психоанализ прежде всего заинтересован в процессе вопрошания, деконструкции и увеличения свободы мышления. Как только находится какое-нибудь утверждение, реляционный анализ — как и философия — немедленно спросит, каковы основания этого утверждения? Что привело вас к нему?
Поэтому, если вам не нравится философия, то вам вряд ли понравится реляционный психоанализ :)
Стивен Тублин хорошо об этом пишет в статье «Дисциплина и свобода в реляционной технике» (2011г):
Никто не сделал для реляционных клиницистов того, что Гринсон (1967) сделал для фрейдистов: не изложил лаконично, в чём они видят природу психики и генезис невроза, и не прописал на этом основании надлежащий способ ведения анализа. Разумеется, выполнить схожую задачу касательно реляционого психоанализа попросту невозможно.
Начнём с того, что современные реляционные аналитики исповедуют радикальный эклектизм. Это лишает их комфорта, который даёт общепринятая теория психики. Современный реляционный аналитик имеет санкцию профессионального сообщества на свободные заимствования из широкого спектра теоретических традиций и соответствующих им техник. Он волен пользоваться всеми плодами инноваций: посткляйнианских, поствинникоттианских, посткохутианских, неосалливанианских, постфеминистских, квир-теоретических и лакановски окрашенных. С точки зрения реляционного анализа, ни одна из множества теорий психики и связанных с ними техник не может считаться «правильной» в объективном смысле. Столь обширное «меню» технических выборов может как пьянить, так и ввергать в панику своей безграничностью.
Значит ли это, что можно делать что угодно? Нет.
Беседа становится психоанализом лишь тогда, когда она выстраивается вокруг связной теории терапевтического действия, определяющей клинический замысел аналитика — будь то проработка психического конфликта, артикуляция несформулированного опыта или обеспечение нового, продуктивного опыта отношений. Именно наша теория предписывает нам определенные технические шаги и предостерегает от использования других.
Но в отличие от студентов других направлений психоанализа, кому выдают готовый «комплект» из теории психики, теории психоапатологии и теории терапевтического действия, бедные студенты, изучающие реляционный анализ, вынуждены выстраивать свою теорию терапевтического действия самостоятельно.
Артикуляция теории терапевтического действия и связанного с ней набора технических принципов, которым следует аналитик, создаёт основу для формирования дисциплины.
И (хочется добавить мне) является личной ответственность каждого реляционного аналитика.
Прояснение собственного намерения заставляет аналитика осознать — насколько это вообще возможно — что именно он считает залогом полноценного человеческого существования; какая организация психики, на его взгляд, позволяет построить такую жизнь; и что он сам способен сделать для достижения этой цели, используя методы своего искусства.
Примеры, которые приводит Тублин:
Стивен Митчелл считал, что суть изменений заключается в пересмотре устоявшихся диадных паттернов. Соответственно, его мышление было заточено прежде всего на то, станет ли его действие источником нового опыта или же окажется повторением старого паттерна.
С точки зрения Доннела Стерна, действия аналитика должны быть нацелены на то, чтобы наделить смыслом эмерджентный опыт диады — главным образом через участие в разыгрывании: «дисциплина и техника аналитика заключаются в том, чтобы культивировать любопытство к тому, что было диссоциативно исключено из языковой артикуляции», «аналитик должен «искать встречи с удивлением».
Если вы читали знаменитую статью Стерна «Как глаз может увидеть сам себя», он подробно там пишет о той внутренней дисциплине, которую мы как аналитики должны постоянно взращивать в себе, чтобы не доверять своему опыту. Без этой дисциплины мы рискуем слишком надолго застревать в безопасных зонах и непреднамеренно стагнировать процесс расширения психических возможностей клиента.
В общем, если классические аналитики направляли подозрение на клиента, то бедные реляционные аналитики направляют подозрение прежде всего на самих себя…. :)