Мне кажется, современное искусство всё чаще конкурирует не за красоту, а за силу впечатления.

Но если зритель весь спектакль думает: «Как она висит на волосах?», успевает ли он услышать то, что хотел сказать автор?

Или именно в этом и был замысел?

Это был перфоманс-манифест «Русская красота». Так какая она, эта красота по-русски? Желание печатления, несмотря на боль?