Андрей Рагулин: «Отвод адвоката Ильи Сидорова от защиты Марии Бонцлер незаконен, поскольку суд фактически создал новое основание для отвода защитника, отсутствующее в уголовно-процессуальном законодательстве»
Как мы сообщили вчера, Калининградский областной суд удовлетворил ходатайство гособвинителя об отводе адвоката Ильи Сидорова от участия в уголовном деле адвоката Марии Бонцлер, обвиняемой по статье о госизмене. Суд пришел к выводу, что отказ защитника оформлять допуск к сведениям, составляющим гостайну, препятствует полноценному осуществлению защиты и является основанием для его отвода.
Сидоров пояснил, что не намерен оформлять допуск к гостайне и участвовать в исследовании материалов с соответствующим грифом. По его словам, обязанности соблюдать адвокатскую тайну достаточно для выполнения профессиональных обязанностей, а получение допуска может повлечь дополнительные ограничения в работе. С такой позицией согласилась и сама Мария Бонцлер, которая возражала против отвода защитника, но суд поддержал доводы стороны обвинения.
Доктор юридических наук, член правления межрегиональной независимой организации юристов и адвокатов «Инициатива 2018» Андрей Рагулин рассказал «СЗ», почему это решение суда не имеет ничего общего с законом:
⬅️Постановление Калининградского областного суда от 27 июля 2026 года об отводе адвоката Ильи Сидорова является незаконным, поскольку суд фактически создал новое основание для отвода защитника, отсутствующее в уголовно-процессуальном законодательстве. Основанием отвода был назван отказ адвоката оформить допуск к государственной тайне, хотя статья 72 УПК РФ содержит исчерпывающий перечень случаев, когда защитник не вправе участвовать в деле, и такого основания не предусматривает.
Постановление нарушает гарантированное статьей 48 Конституции РФ право обвиняемой на получение квалифицированной юридической помощи и свободный выбор защитника. Подсудимая прямо возражала против отвода адвоката и подтверждала, что отказ защитника от допуска к государственной тайне соответствует согласованной с ней стратегии защиты. Несмотря на это, суд проигнорировал волю обвиняемой и фактически навязал ей другого защитника.
Отказ адвоката от оформления допуска к государственной тайне не означал отказа от осуществления защиты. Защитник лишь ограничил свое участие в исследовании секретных материалов по согласованию с доверительницей, продолжая исполнять обязанности защитника в остальных процессуальных действиях. Такая тактика не противоречит требованиям статьи 49 УПК РФ и является допустимой формой реализации права обвиняемого самостоятельно определять стратегию своей защиты.
Суд неправильно истолковал положения Закона РФ «О государственной тайне». Закон регулирует порядок оформления допуска к секретным сведениям, однако не устанавливает обязанности адвоката получать такой допуск и не предусматривает его отвод в случае отказа. Конституционный Суд РФ неоднократно указывал, что отсутствие допуска к государственной тайне не может служить основанием для ограничения права обвиняемого на выбор защитника.
При рассмотрении заявления государственного обвинителя суд нарушил принцип состязательности и равноправия сторон. Доводы обвинения были фактически положены в основу судебного решения, тогда как аргументы подсудимой и защитника не получили надлежащей оценки. В результате суд вышел за пределы роли независимого арбитра и фактически поддержал позицию стороны обвинения.
Отвод адвоката не обеспечил право обвиняемой на защиту, а, напротив, существенно его ограничил. Поскольку сама подсудимая настаивала на выбранной тактике защиты и доверяла именно этому защитнику, его устранение лишило ее возможности получать юридическую помощь в той форме, которую она считала наиболее эффективной. Замена защитника не могла компенсировать утрату доверительных отношений между адвокатом и доверителем.
Постановление противоречит Федеральному закону «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации» и принципу независимости адвокатуры. Созданный судом подход позволяет государственным органам косвенно влиять на выбор защитника путем предъявления дополнительных требований, отсутствующих в законе, что создает опасный прецедент для всей адвокатской практики и подрывает гарантии независимости адвокатуры.
Кроме того, судебное постановление не отвечает требованиям мотивированности. Суд не объяснил, каким образом отказ адвоката от допуска к государственной тайне реально препятствовал осуществлению защиты, не исследовал возможность использования иных процессуальных механизмов и не привел мотивов, по которым отверг возражения подсудимой. Выводы суда не основаны на установленном фактическом материале, что делает постановление немотивированным и не соответствующим требованиям статьи 7 УПК РФ.
Защита намерена обжаловать данное решение суда.➡️
Как мы сообщили вчера, Калининградский областной суд удовлетворил ходатайство гособвинителя об отводе адвоката Ильи Сидорова от участия в уголовном деле адвоката Марии Бонцлер, обвиняемой по статье о госизмене. Суд пришел к выводу, что отказ защитника оформлять допуск к сведениям, составляющим гостайну, препятствует полноценному осуществлению защиты и является основанием для его отвода.
Сидоров пояснил, что не намерен оформлять допуск к гостайне и участвовать в исследовании материалов с соответствующим грифом. По его словам, обязанности соблюдать адвокатскую тайну достаточно для выполнения профессиональных обязанностей, а получение допуска может повлечь дополнительные ограничения в работе. С такой позицией согласилась и сама Мария Бонцлер, которая возражала против отвода защитника, но суд поддержал доводы стороны обвинения.
Доктор юридических наук, член правления межрегиональной независимой организации юристов и адвокатов «Инициатива 2018» Андрей Рагулин рассказал «СЗ», почему это решение суда не имеет ничего общего с законом:
⬅️Постановление Калининградского областного суда от 27 июля 2026 года об отводе адвоката Ильи Сидорова является незаконным, поскольку суд фактически создал новое основание для отвода защитника, отсутствующее в уголовно-процессуальном законодательстве. Основанием отвода был назван отказ адвоката оформить допуск к государственной тайне, хотя статья 72 УПК РФ содержит исчерпывающий перечень случаев, когда защитник не вправе участвовать в деле, и такого основания не предусматривает.
Постановление нарушает гарантированное статьей 48 Конституции РФ право обвиняемой на получение квалифицированной юридической помощи и свободный выбор защитника. Подсудимая прямо возражала против отвода адвоката и подтверждала, что отказ защитника от допуска к государственной тайне соответствует согласованной с ней стратегии защиты. Несмотря на это, суд проигнорировал волю обвиняемой и фактически навязал ей другого защитника.
Отказ адвоката от оформления допуска к государственной тайне не означал отказа от осуществления защиты. Защитник лишь ограничил свое участие в исследовании секретных материалов по согласованию с доверительницей, продолжая исполнять обязанности защитника в остальных процессуальных действиях. Такая тактика не противоречит требованиям статьи 49 УПК РФ и является допустимой формой реализации права обвиняемого самостоятельно определять стратегию своей защиты.
Суд неправильно истолковал положения Закона РФ «О государственной тайне». Закон регулирует порядок оформления допуска к секретным сведениям, однако не устанавливает обязанности адвоката получать такой допуск и не предусматривает его отвод в случае отказа. Конституционный Суд РФ неоднократно указывал, что отсутствие допуска к государственной тайне не может служить основанием для ограничения права обвиняемого на выбор защитника.
При рассмотрении заявления государственного обвинителя суд нарушил принцип состязательности и равноправия сторон. Доводы обвинения были фактически положены в основу судебного решения, тогда как аргументы подсудимой и защитника не получили надлежащей оценки. В результате суд вышел за пределы роли независимого арбитра и фактически поддержал позицию стороны обвинения.
Отвод адвоката не обеспечил право обвиняемой на защиту, а, напротив, существенно его ограничил. Поскольку сама подсудимая настаивала на выбранной тактике защиты и доверяла именно этому защитнику, его устранение лишило ее возможности получать юридическую помощь в той форме, которую она считала наиболее эффективной. Замена защитника не могла компенсировать утрату доверительных отношений между адвокатом и доверителем.
Постановление противоречит Федеральному закону «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации» и принципу независимости адвокатуры. Созданный судом подход позволяет государственным органам косвенно влиять на выбор защитника путем предъявления дополнительных требований, отсутствующих в законе, что создает опасный прецедент для всей адвокатской практики и подрывает гарантии независимости адвокатуры.
Кроме того, судебное постановление не отвечает требованиям мотивированности. Суд не объяснил, каким образом отказ адвоката от допуска к государственной тайне реально препятствовал осуществлению защиты, не исследовал возможность использования иных процессуальных механизмов и не привел мотивов, по которым отверг возражения подсудимой. Выводы суда не основаны на установленном фактическом материале, что делает постановление немотивированным и не соответствующим требованиям статьи 7 УПК РФ.
Защита намерена обжаловать данное решение суда.➡️